Кажется, что, как нарочно, ударяешься все больным местом, а кажется это только потому, что только удары по больному месту заметны.(Лев Толстой. Воскресенье)
И снова – удар. И снова острая боль пронзает все тело. Каждой клеточкой ты её чувствуешь, и кажется, не осталось сил, чтобы выдержать всё. И не успел прийти в себя, как вновь – удар, и боль всё сильней, и ты с трудом удерживаешься на ногах.
Липкая, противная испарина выступает на лбу, и хочется сжаться в комок, чтобы выдавить из себя эту боль, чтобы следующий удар прошел мимо.
Но…так не бывает, и вот следующий удар, и ты падаешь, и безумная мысль о том, что как можно было бы так и остаться лежать, смириться, но…
Ты чувствуешь новый удар, и он не смиряет тебя, а наоборот – откуда-то берутся силы, и ты поднимаешь на глазах изумленных врагов. Тех, по чьему мнению ты должен был остаться лежать, или, еще лучше – ползать на коленях и просить о пощаде. И не замечал бы грязной жижи, в которую ты должен был плюхнуться, и лишь только жалобный стон.
Но ты встаешь, и понимаешь: будет следующий удар, но в этот раз он не свалит тебя, а придаст силы. И ты чувствуешь, что сила врага переходит к тебе, и с каждым новым ударом он слабеет, недоумевая вначале: почему ты смог подняться?
А потом недоумение сменяется страхом: такого не должно быть, ты должен валяться, ты должен умирать, но ты…
Каждый следующий удар, который нельзя предугадать, но тебе он не страшен: ты принимаешь его, и боль придает тебе силы…
Те самые, которые не смогут тебе дать ни злость, ни гнев на врагов…
И ты понимаешь, что иногда не надо наносить удары в ответ: они только истощат тебя, и тогда…
Ведь тот, кто первый бьет, не всегда выходит победителем…
Побеждает тот, кто может подняться, упав, побеждает тот, кто может…побеждать!