Это дальнее путешествие в «другой» Алтай началось ранним воскресным утром из туристического центра города-курорта Белокуриха. Наш маршрут пролегал к высотам известнейших перевалов – Семинскому и Чике-Таман, где царь-небо назначает свидание красавицам горным вершинам. Калейдоскопом сменяли друг друга пейзажи и картины горноалтайского сельского быта за окном автобуса. Одинокие круглые ягодные сопки перемежались с семействами лесистых приземистых холмогорий. Лиственно-хвойные шали покрывали возвышенности. Хуторки пасечников на полях, где нектарное благоухание источают разноцветные ковры цветочных медоносов, переходили в малые деревеньки с посеревшими срубными домиками. Их преклонный возраст угадывался даже при беглом взгляде, брошенном случайным путником из окна автобуса. Иногда в придорожных селениях просматривались незаурядные гордые шестигранные крыши. Они указывали на проживание в таких дворах коренных алтайцев, чтущих завещанные традиции предков. В равнинных междугорьях блестели и
Это дальнее путешествие в «другой» Алтай началось ранним воскресным утром из туристического центра города-курорта Белокуриха. Наш маршрут пролегал к высотам известнейших перевалов – Семинскому и Чике-Таман, где царь-небо назначает свидание красавицам горным вершинам.
Калейдоскопом сменяли друг друга пейзажи и картины горноалтайского сельского быта за окном автобуса. Одинокие круглые ягодные сопки перемежались с семействами лесистых приземистых холмогорий. Лиственно-хвойные шали покрывали возвышенности. Хуторки пасечников на полях, где нектарное благоухание источают разноцветные ковры цветочных медоносов, переходили в малые деревеньки с посеревшими срубными домиками.
Их преклонный возраст угадывался даже при беглом взгляде, брошенном случайным путником из окна автобуса. Иногда в придорожных селениях просматривались незаурядные гордые шестигранные крыши. Они указывали на проживание в таких дворах коренных алтайцев, чтущих завещанные традиции предков.
В равнинных междугорьях блестели и переливались на солнце быстротечные речки.
Словно живые водные ленты разбросал по алтайской земле добрый бог Ульгень двадцать тысяч рек, в одночасье отпустив их потоки с каменных вершин. Энергичные бегуньи устремляются вниз, сливаясь друг с другом и поддерживая полноводье русел овеянных легендами рек Катуни, Чуи, Бии. Говорят, вода обладает памятью, а значит, мириады ее течений испокон веков питают эти бессмертные водоходы воспоминаниями о первых людях, отважных вождях-зайсанах и их племенах, староверах, подавшихся скитаться, чтобы обрести уединение со своей верой на склонах Алтая, знаменитых ученых, исследователях, художниках, вдохновлявшихся его царственной красотой. Наше пребывание здесь также уже новейшей историей отражается в зеркале времени летящих по земле рек.
Цветными радугами то здесь, то там возникали на поворотах и изломах речушек палаточные становища туристов, окуренные дымом костров. По мере продвижения к гребню перевала их количество таяло. Лишь немногие истинные и настойчивые ценители первозданной красоты встретились нам за Чике-Таманом.
Продвигаясь все дальше по Чуйскому тракту к двухкилометровой вершине Семинского, наблюдаю, как пухленькие округлые горы-кубышки сменились строгими грядами Чергинского хребта.
Складчатые, будто помятые скалистые высокогорья не отличались больше густой растительностью. Малые сходы валунов и мелкой каменной крошки после весеннего таяния снегов залегли в их глубокие морщины, отбрасывая тень на лики.
Преодолевая бугристые перекаты древнейшего торгового пути, мы приближались к пику Семинского перевала. Воздух в месте встречи земли и неба густой, пропитанный ветрами, отовсюду собравшими чудные ароматы разнотравья.
На его дорожной вершине бойко бурлит торговля алтайскими и монгольскими товарами – шерстяными изделиями, медом, орехами. Покупаю своим бабушкам нахваленную мазь для суставов из кедровой живицы, а за мной уже выстроилась очередь. Дедушку Николая и его товар прославили добрые отзывы, разнесенные туристской молвой.
Стелла-символ в честь 200-летия вхождения алтайских народностей в состав России венчает Семинский. Рядом с ней почетный круг из двенадцати камней как знак принятия подданства российского государства двенадцатью алтайскими вождями-воинами и их племенами.
Перевал считается особым местом силы. Пестрые ленты в дар его духам повязаны рядом с дорогой на пушистых овальных кронах кедров.
Три цвета священны в мировоззрении алтайцев: белый соотносится с чистыми помыслами, зеленый - с землей, красный - с благопожеланием.
Свободой и величием дышит перевал. Он позволил людям войти в свои чертоги, приоткрыв ворота силы. Но его природа по-прежнему непредсказуема, сурова и неподвластна людскому миру.
P.S. Присоединяйтесь к моему каналу, ведь наш мир так многолик и ждет своего познания Вами!