После серьезного разговора с матерью Петр стал внимательнее к жене и дочери. Утром, без напоминания, отправлялся к Любе за грудным молоком, вечером помогал Ирине купать малышку.
С каждым днем Ксюша становилась все более интересной, она была очень милым ребенком. Даже знаменитый профессор-невропатолог Ширтанов Догсан Чимитович, которому в три месяца показала ее Алина Яновна, сказал, что первый раз видит такого жизнерадостного ребенка. По его мнению, характер человека можно определить уже в младенчестве. Действительно, Ксюша никогда не была надутой, неулыбчивой. Особенно она выражала радость, когда к ней подходил папа.
Бабушка Алина и дедушка Миша показали малышку лучшим докторам, что Ирине казалось излишним. Она считала, что ее мама прекрасный диагност, и пересмотрела, и прослушала, и пропальпировала огромное число младенцев, а уж про папу и нечего говорить. На что мама сказала, что для успокоения им нужно было получить подтверждение профессуры. Все в один голос говорили, что малышка здоровенькая, что ее можно фотографировать и помещать в учебник по педиатрии в раздел «Здоровый ребенок». Единственное, что ей бы не помешало – это массаж.
В душе мама понимала, что Ирина права. Она даже вспомнила как единственный мужчина-врач в их поликлинике, большой хохмач, Иван Романович в понедельник на вызове диагностировал у ребенка ветрянку, мама маленького пациента с порога заявила, что вызвали его только для получения больничного листа, потому что в воскресенье у них был профессор из поликлиники им. Семашко (знаменитая тогда на всю Москву платная поликлиника). И когда мама больного ребенка продолжила безапелляционным тоном говорить: «а профессор из Семашко считает…», Иван Романович прервал ее словами: «я не сомневаюсь, что профессор из Семашко умеет считать», затем быстро выписал больничный лист и, попрощавшись, быстро покинул квартиру.
Екатерина Захаровна, считала, что Ксюша вылитый Петр, только цвет глаз она унаследовала от Ирины. Когда Ирина брала ее на руки, она не уставала удивляться, на нее смотрели ее голубые глаза с длинными черными ресницами. Ксюша родилась с копной волос, все сотрудники роддома приходили смотреть на эту "длинноволосую" красотку, в полгода Ира даже начала завязывать ей бантик.
И как тут не поверить народной примете, утверждающей, что если у беременной женщины сильная изжога, то у ребенка будет хорошая шевелюра. А уж от чего Ирина настрадалась во время беременности – это была сильная изжога, с которой она никакими средствами не могла справиться.
В воскресенье Петр и Ирина выходили на улицу, где в течение 1,5 - 2 часов выгуливали Ксюшу. Петр стал мягче, внимательнее к Ирине. Ирина была на седьмом небе от счастья, а интимные отношения, как сказали бы современные сексологи, достигли полной гармонии.
Однажды, когда Ира и Лидия Захаровна пили чай на кухне, они услыхали пронзительный крик Ксюши. Ира помертвела, у нее от страха ноги сделались ватные, но она заставила себя вскочить и вместе с Лидией вбежать в комнату.
Они застали такую картину: Ксюша сама встала и, держась одной ручкой за кроватку, осматривала комнату с высоты своего роста. Ей было страшно, она только проснулась и поэтому она кричала. Чтобы не напугать ребенка, Ирина нежно обняла ее, успокоила.
С этого момента ее нельзя было уже оставлять в комнате одну, в любой момент она могла перегнуться через кроватку. Бабушка Розалия и дедушка стали приезжать каждый день, и весь остаток своих сил потратили на помощь любимой внучке по уходу за малышкой.
В 10 месяцев Ксюша пошла, это было очень трудное время для Ирины, она готовилась к государственным экзаменам, и только помощь родных помогла ей сдать их на пятерки и получить красный диплом.
Вместе со Светой по решению Совета института они поступили в клиническую ординатуру.
Надо отдать должное Петру, он очень поддерживал Ирину в этот период, даже вставал ночью к Ксюше, когда она просыпалась. Своим друзьям он хвастался, что у него такая умная жена, которая была рекомендована для поступления в ординатуру (в те годы сразу после окончания института поступали единицы), и чудесная дочь.
Ничто не предвещало беды…