Первая история была в канун моего приезда в Москву, где-то год или два назад. У меня началось с обыкновенного насморка, закладывало нос, и у меня сразу же начиналась клаустрофобия. Я решила, что у меня какая-то серьёзная психосоматика, но потом выяснилось, что у меня всего лишь аллергия на шерсть животных началась во взрослом возрасте. У меня тогда была кошка, это было связано с этим. Я как-то на них подсела, на эти капли, и долго не могла от них избавиться, причём я какие-то злющие употребляла.
Но потом мы расстались с сосудосуживающими средствами. Позже оказалось, что есть «Ринофлуимуцил», на который ты не «подсаживаешься». А потом, во время беременности, у меня аллергия повторилось, потому что у большинства женщин это почему-то происходит сосудами. И вот только я с них слезла, как опять пришлось ходить с «закапками». По-моему, у Сэлинджера слово «закапка» встречается. Кажется, в романе «Над пропастью во ржи» есть этот термин: «закапка».
Животных вокруг меня уже давно нет. Я равнодушна к домашним животным, у меня сестра компенсирует это всё. У неё собака и они спят в одной постели. Всё у них очень близко.
Полную версию интервью Кати Павловой читайте здесь.