О любви (слово второе).
В наши времена говорить о любви очень сложно. Ну, во-первых, говорить о том, чего не находишь вокруг, затруднительно. Образы и сосуды любви исчезли повсеместно, а потому, даже если ты и видел редкий пример, те, кто не видел, вправе заявить: «аще сам не узрю, не имам веры». Во-вторых, свято место пусто не бывает. Там, где была любовь, сегодня процветают ее суррогаты, их многообразие, а правильнее сказать – много-безобразие поражает. И в-третьих, если и видел редкое чудо любви в наши дни, если даже сумел отличить его от разных призраков и татей, то остается главная проблема – «врачу исцелился сам», скажут вполне справедливо окружающие, напоминая о том, что, не имея любви, опасно говорить о ней. Но все же, как во время голода становится очень необходимой и малопригодная пища, так и в наше голодное на искреннее слово время надо сказать хотя бы о том, что удалось издалека увидеть самому.
Меня всегда глубоко ранили слова апостола Павла: любы не завидует, не превозносится, не знает зла, всем верит, все терпит, не ищет своего. Почему ранили? Да потому, что, понимая всю глубину и справедливость этих слов, я всегда понимал их недостижимость и невозможность для себя. Ну как всем верить, как не искать своего, как все терпеть, о какой неземной любви говорит апостол? Но что-то всегда подсказывало, что только такая любовь и есть любовь, все остальное – призраки ее.
Шло время, и образ любви, запечатленный в сердце, понемногу стал проясняться на некоторых примерах. Вот встречается человек, который всем верит. Его обманывают многократно, а он продолжает верить, таких мало, но они есть. И я стал понимать, что он верит не миру, а Богу, Который создал этот мир. Это мир отказался от Бога, но Бог не отказался от мира. Те немногие, кто видит эту верность Творца Своему творению (даже звучит страшновато), способны всегда сохранять радость этого взгляда, в этой радости – сила доверия к Богу, они уже отказались от себя, чтобы не отказаться от Него.
Так же прояснилась со временем кротость любви, в ней великая сила, хотя и не заметная гордому взгляду. Любовь не желает превозноситься, она желает служить, в этом служении ее правда. Люди, отказавшиеся от гордости, сияют достоинством Спасителя. Такие люди еще более редкие, но сердце рядом с ними мертвеет к миру и оживает к Небу. Оно поет… тихую, мирную, где-то немного печальную песню любви, в которой никогда не найдет взаимности на земле, но эта песня наполняет жизнь смыслом. Человек живет чаянием будущей встречи с возлюбленным Небом, в такой жизни каждый день – это еще один шаг к Любви.
Вслед за новыми открытиями стал вдруг проявляться образ терпения – вся терпит! И таких людей мало, и они радуют взор. Терпеть может тот, кто знает, зачем и ради чего или ради Кого терпит. Такое терпение тверже стали, хрупкие люди на моих глазах были мощнее скалы, удивительно. В этой мощи терпения тот же секрет: ради настоящей любви вытерпишь все! В ней сила Неба.
Вот и получается в наше скудное время, что любовь – собирательный образ. Там увидишь ее веру, в другом месте – ее кротость, в третьем – ее терпение и многое иное. А когда благодарность Спасителю и понимание собственного недостоинства вдруг соединятся внутри тебя в тихую радость каждого прожитого дня, тогда, будто отражение солнца в каплях росы, засияют вокруг отблески небесного совершенства настоящей Любви.
