Здравствуйте, дорогие гости моего канала!
Жизнь проходила мимо, хотя казалось, что я в ней кручусь. Позже, посмотрев фильм «Перекресток» с Ярмольником и Легчиловой я возомнил себя управителем собственной жизни: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир – пусть лучше он прогнется под нас». Это с моей-то пониженной самооценкой.
Мы вернулись. Долг висел на мне. Он заставлял меня отличаться от людей с честью. Я был как раз без. Потому что друг не торопил. Мотоцикл «Паннония», который купил со скидкой (в магазине скинули цену за неработающий фонарь – почти в 2 раза, и он продавался за 300 рублей), был моим. Но в то же время он принадлежал Игорю.
С «Паннонией» вышла целая история, но все же уместно будет рассказать её в другой раз. А сейчас расскажу о возвращении из Тынды, с БАМа.
Я позже, много позже понял глубину своего падения, осознал свою непорядочность. Мало того, что не возвращал долг другу. В семье появились «Жигули», так называемая «Копейка». Отцу предстояло отдавать деньги за машину, а я вместо того, чтобы привезенные из Тынды 400 рублей отдать отцу, отвез их Людмиле.
Мне казалось и очень хотелось, что девушка собирается за меня замуж. Что ж, это была моя жизнь, я волен был выбирать. В смысле Бога: хочу – остаюсь порядочным, возвращаю долг Игорю и приношу заработанное в Тынде в свою семью; а хочу – в ожидании счастья, приношу дань любви, отдавая заработанные деньги будущей жене.
Выбор не вызывал сомнений, но с тех пор я измазался, грязь непорядочности отмечалась каждым поступком, каждой мыслью.
Это было перед поездкой в Тынду. Я снял квартиру поближе к работе и к месту, где проживала моя «невеста». Подогнал «Паннонию», и стал ездить на работу в Политехнический на мотоцикле. Это был восторг: я не зависел от автобуса, и буквально за 5 минут добирался до Второго корпуса Политехнического.
Квартиру снял в расчете на появление Людмилы. Но она так и не пришла. Ждал я напрасно. В ожидании писал акростихи. В частности, свою «невесту» назвал как-то одуванчиком, и вот что получилось:
Однажды в студеную зимнюю пору,
Друзей повстречавши в суровом краю,
Убрался скорее от них поздорову.
Ветрище свирепый стонал на юру.
А я пробирался по снегу, не зная
Надежды на то, что отыщется путь,
Что где-то я снова друзей повстречаю,
И было тоскливо немного,
Конечно, немного – чуть-чуть.
