— Дэя, а ты когда ела в последний раз? Я правильно сделала, что вытащила тебя именно поесть, а не просто погулять?
Голос подруги выдернул меня из волны болезненных воспоминаний. Не знаю, как так получилось, но после встречи с тем человеком, имени которого я не помнила, мое тело начало меня подводить. Ела я из рук вон плохо и очень редко, спала и того меньше. Любой сон оканчивался всегда одинаково: я стою на том самом пляже и вижу в небе три луны. Видения посещали меня то реже, то чаще, но я научилась относиться к ним как к нелюбимым родственникам — рано или поздно исчезнут и забудутся. Собственно, три луны, валун и пляж — они-то и составляли галлюцинации. Плюс минус.
— По-моему, дня два назад.
— Дэ, вообще так нельзя. Я понимаю, что после того случая, — ее серые глаза впились в меня, — у тебя так все чаще. Но несколько лет прошло. А в последнее время ты сама не своя. Даже хуже, чем обычно.
В этом она была абсолютно права. Мое настроение менялось чуть ли не каждые пять минут. Я заводилась и остывала, кидалась на людей и рыдала по углам, влюблялась невесть в кого и так же быстро забывала о своей любви. В общем, если бы меня показали психиатру, то диагноз был бы ясен — свихнулась девочка. Собственно, меня и показали. Тори отвела. Но правду я сказать не могла, и потому мне просто выписали успокоительное и посоветовали поменьше нервничать. Я была в восторге от советов врача, в приемной просто разрыдалась. От смеха. Но все же во мне будто жило много тех, кто ругался, мирился, уходил и возвращался обратно. Я их называла «они». Тори считала это глобальным размножением сознания на фоне личностного роста. В шутку, конечно, но конкретно в такие моменты, как сегодня, ей было не смешно. Одно радовало — мысли свои она оставляла при себе, боялась сделать хуже или воплотить их в жизнь. Так дела обстояли обычно. Но сегодняшний день, видимо, от обычных отличался, и она продолжала мять мои мысли, как помидоры на рынке:
— А в зеркало на себя когда последний раз смотрела?
— Ты имеешь в виду, присматривалась или мельком? — Я попыталась отшутиться, но знала, что бесполезно. Если пристала, то это надолго.
— Я имею в виду вообще, в принципе.
— Присматривалась давно, а мельком — сегодня, когда одевалась. Собственно, это было у тебя дома, и ты тогда рядом стояла и пыталась заставить меня из дома выбраться.
— Да, действительно, как я могла забыть!
Она закатила глаза, а я задумалась — может, правда, что-то не так. Тор продолжала меня отчитывать:
— Событие века: Дэя решила-таки пожрать по-человечески. Дорогуша, вы становитесь похожи на шизофреничку. — Она помогла мне подняться и пройти в ресторан, где нас уже ждали официанты и следили с большим интересом за происходящим посетители. — Твои обмороки происходят все чаще и чаще. Дэ, это ненормально. И похожа ты на чувствительное и чокнутое привидение.
Я рассмеялась над неприглядной характеристикой собственной внешности. А Тори, казалось, еще больше разозлилась и с сарказмом добавила:
— Ах да, привидение, которое еще может издавать звуки.
— Тогда почему ты такая недовольная, раз звуки от меня продолжаешь слышать?
Я изо всех сил храбрилась, но понимала, что Тор права. Мне становилось все хуже, даже радуга не помогала. И если раньше, стоило мне ее увидеть, я забывала все плохое — и настроение сразу поднималось, то после тех странных событий я словно потерялась. Жила где-то между сном и явью, галлюцинацией и реальной жизнью. Хуже всего было от того, что я не могла вспомнить имя того человека, хотя его лицо отпечаталось в памяти так хорошо, хоть картину пиши.
Меня снова накрыло волной. Если б не сидела, то упала бы. А так вцепилась ногтями в край столешницы и со всей силы скрипела зубами и кусала губы, чтобы привести себя в чувство. Я видела свет. Белый. Его было так много, что казалось — вот сейчас из глаз польется фонтаном. Так происходило каждый раз, когда «они» вели себя не так, как обычно. В некоторые моменты свет мог становиться цветным, но я не понимала, с чем это связано. Бывал и золотой, и серый, и розовый, а потом добавились голубой и еще какой-то.