Имя выдающегося учёного-инфекциониста, одного из основателей отечественной эпидемиологии, академика Даниила Кирилловича Заболотного — известно в медицинских кругах всего мира. А вот широкой публике оно вряд ли знакомо. Как и любой настоящий учёный, Даниил Заболотный был отчаянным борцом за науку и правду: не один раз он сознательно рисковал собственной жизнью ради поиска лекарств от смертельных болезней. Он вошел в историю как ученый, который смог объяснить причины возникновения очагов чумы и найти способы их локализации. По его выражению, он хотел «загнать чуму в тесный угол, где она и сдохнет под бурные овации всего мира». И ему это удалось! Нынешнее поколение столкнулось с современной эпидемией COVID-19, однако мы должны помнить и о других опустошительных в прошлом эпидемиях – чуме, холере, дифтерии и других смертельных болезней.
Даниил Кириллович родился в 1866 г. в Украине, в селе Чеботарка (ныне – Заболотное) Винницкой области, в крестьянской семье. Он рано потерял отца, и образование получил благодаря родственникам, у которых воспитывался. Сначала он учился в Новороссийском (ныне Одесском) университете и работал на Одесской бактериологической станции. Затем поступил на медицинский факультет Киевского университета, который был тогда российским центром изучения бактериологии и эпидемиологии. В этот период в университете работали такие выдающиеся русские ученые, как — И. И. Мечников, И. М. Сеченов, А. О. Ковалевский, Ф. М. Каменский и Л. С. Ценковский, оставившие глубокий след в формировании научного мировоззрения будущего ученого. В дальнейшем, для молодого талантливого ученого — эпидемиология становится делом всей его жизни.
В 1899 году Даниил Кириллович заканчивает обучение в университете и уезжает на работу в Каменец-Подольский. Там он, продолжая работу по внедрению противохолерной сыворотки, решает проверить действие сыворотки на собственном организме, заразив себя холерой. Рискуя жизнью, он в течение 25 дней прививал себе через рот убитые холерные вибрионы, а затем ввел себе живую холерную культуру. Эксперимент прошёл успешно – так было доказано, что от холерной инфекции можно защититься путем введения через рот особой культуры холерных вибрионов. По завершении опыта духовный и научный наставник И. И. Мечников подарил Заболотному свой портрет с надписью: «Бесстрашному ученику от восхищенного учителя». Этот смелый опыт стал отправной точкой для обоснования метода пероральной вакцинации, получившего в дальнейшем широкое развитие.
В 1896 году Даниил Кириллович принимал участие в научных экспедициях по изучению чумы в Индии, Аравии, Монголии, Китае, Иране, Туркестане, Шотландии и в других странах. В конце 1897 г., по приглашению И. И. Мечникова, он уезжает в Париж для продолжения научной работы в Пастеровском институте. После возвращения в Россию в 1898 г. его дальнейшая научная деятельность была связана с Императорским институтом экспериментальной медицины (ИИЭМ) в Петербурге, где он начал работать в отделе общей микробиологии у проф. С. Н. Виноградского. Один из его студентов, будущий кардиолог Николай Стражеско вспоминал, что Даниил Кириллович Заболотный был всегда скромно одет, говорил тихо, но чётко, а ещё, увидев усталость студентов на вечерних практических занятиях, неожиданно рассказывал им какой-то анекдот или смешной эпизод из своего детства – его студенты никогда не скучали на лекциях.
Начиная с 1905 года, в отчетах Медицинского департамента Российской империи все чаще стали появляться сведения о случаях чумы в Забайкалье и Маньчжурии. До этого, вспышки «тарбаганки», так в Забайкалье называли чуму, наблюдались в 1894 и 1896 годах. Заболевания людей «черной болезнью» напрямую было связано с потреблением ими в пищу монгольских сурков –тарбаганов. Еще в старинных монгольских приданиях встречаются предостережения о «стреле», настигающей всякого, кто посмеет нарушить покой тарбагана. Тарбаган у монголов считался волшебным зверем.
Осенью 1910 года медикам столицы пришло известие, что в Харбине появилась чума – не бубонная, а легочная (самая заразная, самая опасная!). Многие понимали, если чуму не задержать в Харбине, она как сумасшедшая, со скоростью курьерских поездов проскочит Сибирь и явится здесь, в Европе! Правление КВЖД для борьбы с эпидемией пригласило Даниила Кирилловича Заболотного.
В феврале 1911 года в составе русской медицинской экспедиции Заболотный прибыл в Харбин. К этому времени от эпидемии в Маньчжурии погибло более 60 тысяч человек. Среди русского медицинского персонала было заражено 25 человек. Один из врачей экспедиции писал: «…ниже города, вдоль пристаней, в лабиринте кривых переулков, в зловонии опиокурилен, публичных домов и игральных притонов жила чума, но все атаки ее на русскую часть Харбина отбивались санитарной инспекцией и врачебным надзором; зато в китайских кварталах царила жуть, и под ногами детей прыгали громадные жирные крысы, которых китайские кули ловили, жарили посреди улиц, поедали и тут же умирали»…
Самое трагическое в том, что здесь никого нельзя было обмануть, и никто сам не обманывался. Врачи хорошо знали, чем кончается встреча с легочной чумой. Заразившись, они сами заполняли бланки истории болезни на свое имя, а в последней графе выводили по-латыни роковые слова: Exitus letalis (смертельный исход). Почерк обреченных был разборчивый, у женщин даже красивый. Когда до конца оставалось совсем немного, умирающему – по традиции – подносили шампанское, он пил его и прощался с коллегами. Потом все выходили и оставляли его одного… Сыворотка, разработанная в Петербурге и с успехом примененная в Индии против бубонной чумы, здесь, в Харбине, осилить легочную чуму не смогла. Кто заболел – тот умирал!
Изолировать больных от здоровых, а здоровых оградить от чумы – такова задача, которую поставил Заболотный перед врачами своей команды. Но это лишь оборонительная операция, а профессор хотел вести и наступление. Профессор Заболотный с тремя помощниками фанатично продолжал поиски лекарства от страшной болезни. Поезд с его вагоном-лабораторией медленно двигался из Харбина в Забайкалье. На станциях Даниил Кириллович с помощниками выходили в степь и ловили тарбаганов для исследования на возбудителя чумы. 12 июня 1911 года на станции Борзя, Заболотный наблюдал больного тарбагана, и профессору удалось из него выделить палочку чумы. Таким образом, ученый доказал, что животное длительное время может сохранять в себе возбудителя чумы. В г. Борзя на здании ЧУЗ «РЖД-Медицина», по улице Лазо, есть мемориальная доска, посвященная этому знаменательному событию. Особенно важным оказалось заключение Заболотного о том, что «эпизоотии среди диких грызунов в Забайкалье служат источником человеческой чумы». По инициативе Даниила Кирилловича была создана сеть противочумных лабораторий и пунктов в Забайкалье. В 1919 наконец-то была создана вакцина от чумы, а в 1921 году, как и хотел Заболотный, были организованы противочумные пункты по всему Дальнему востоку.
«Светя другим, сгораю» – эти слова предложил написать на эмблеме медицины известный голландский врач Ван Тюльп. Такая характеристика вполне соответствовала бы жизни и деятельности нашего славного соотечественника и его соратникам.
В заключение хочется привести отрывок из последнего письма студента-медика Ильи Мамонтова своей матери (Илья умер от чумы, спасая жизни людей вместе с профессором Заболотным в Забайкалье):
«Дорогая мама, заболел какой-то ерундой, но так как на чуме ничем, кроме чумы, не заболевают, то это, стало быть, чума…
Мне казалось, что нет ничего лучше жизни. Но из желания сохранить ее я не мог бежать от опасности, которой подвержены все, и, стало быть, смерть моя будет лишь обетом исполнения служебного долга… Жизнь отдельного человека – ничто перед жизнью общественной, а для будущего счастия человечества нужны жертвы… Жизнь теперь – это борьба за будущее…
Надо верить, что все это недаром и люди добьются, хотя бы и путем многих страданий, настоящего человеческого существования на земле, такого прекрасного, что за одно представление о нем можно отдать все, что есть личного, и самую жизнь»…