В период начала пандемии сложилась необычная для общества ситуация – возник информационный вакуум, касающийся собственно болезни и проблем, с нею связанных. Огромное количество мемов и шуток про закончившуюся туалетную бумагу и почти полное отсутствие научно-популярных и просто популярных материалов о природе пандемии. Одной из ключевых стала тема изоляции. Наша пресс-служба Института медико-биологических проблем (ИМБП) РАН поняла, что это именно тот вопрос, который мы можем качественно и полно раскрыть с нашим опытом и экспертизой.
Изучением вопросов, связанных с изоляцией (как она влияет на психику и физиологию человека), ИМБП занимается практически с момента своего основания – без малого 56 лет. Первый в мире изоляционный эксперимент длительностью в один год был проведен в ИМБП в 1967-68 годах. Он известен под названием «Год в земном звездолете». Такие исследования важны для космонавтики, так как межпланетные полеты или работа на орбитальных/напланетных станциях изначально предполагает длительное нахождение группы людей в небольшом замкнутом пространстве. И именно человек становится самым уязвимым звеном космической миссии.
И хотя до нынешней пандемии тема изоляции как таковой редко поднималась в прессе, ИМБП регулярно освещает проведение изоляционных экспериментов в СМИ. Самым известными стал в 2009-2011 годах проект Марс-500, из недавних – второй этап международного проекта SIRIUS, в рамках которого испытатели провели в изоляции 120 суток, он закончился в июле 2019 года.
Разумеется, как только стало понятно, что в Москве на неопределенный срок собираются вводить режим самоизоляции, журналисты стали обращаться к нам за комментариями. Но к тому времени пресс-служба ИМБП уже заняла активную позицию и стала предлагать свои темы и спикеров по разным направлениям. Такой подход мы применяли адресно, напрямую работая с отраслевыми журналистами из основных информационных агентств России (РИА Новости, ТАСС, Интерфакс) и ряда наиболее читабельных газет (МК, Комсомольская правда, Российская газета и др.). Здесь на руку сыграла не только наша экспертиза, но и уровень взаимного доверия, благодаря которому мы могли получать тексты для вычитки до публикации, чтобы отлавливать опечатки и неточности.
Какие темы освещали
Фактически у нас уже были готовые ответы на еще не озвученные вопросы – как вести себя, как сохранить мир в маленьком замкнутом коллективе, как не сойти с ума, чем себя развлекать, как не потерять форму и т.п. Поэтому сначала мы поделились советами бывалых участников. Так, самые первые публикации, вышедшие по теме – это история журналиста «Комсомольской правды» Александра Милкуса, который в 1999-2000 годах был одним из участников изоляционного проекта SFINCSS, и советы Полины Кузнецовой, психолога и участницы проекта «Луна-2015», на портале N+1.
Собственно, советы психологов и участников различных изоляций были и остаются желанной темой. Именно по этой причине появилась идея записать популярную лекцию, в которой были бы озвучены ответы на основные вопросы. Мы разместили ее на наших площадках в социальных сетях (ВКонтакте, Facebook), тем самым открыв для себя новый способ коммуникации через старый канал (до этого мы выкладывали там только новости). Лекция оказалась весьма востребованной: ее просматривали не только в России, но и за рубежом (на момент написания текста – более 5500 просмотров).
Так как мы точно знали, что при сидячем образе жизни в изоляции неизбежно возникнут проблемы физического характера, то превентивно предложили спикеров, которые рассказали бы об особенностях физического здоровья в таких условиях и способах его сохранения. Это предложение было воспринято журналистами на ура.
Ближе к завершению изоляции стали поднимать вопросы, связанные с возвращением к нормальной жизни.
Некоторые темы приходили вместе с новостной повесткой, и здесь мы могли не только комментировать происходящее, но и включаться с проводимыми институтом исследованиями. Так, когда академик РАН, пульмонолог Александр Чучалин затронул вопрос использования гелиевых смесей для лечения и облегчения течения вирусной пневмонии, мы активно включились в обсуждение, поскольку вели подобные исследования и имели на руках конкретные разработки по использованию этих смесей в спортивной и баромедицине.
Поскольку почти все сидели по домам, тележурналисты, конечно, не могли приехать и снять живой сюжет. Но у нас было много готового к раздаче видеоматериала об изоляции, поэтому у телеканалов не возникало проблем с картинкой: кроме «говорящей головы» спикера всегда можно было дополнить сюжет кадрами «кинохроники». А интервью, конечно, брали по зуму, либо при большой необходимости спикеры приезжали в студию лично: Первый канал (1, 2, 3), «Звезда» и другие.
Кто был спикером
Кто были нашими спикерами? Это и известные ученые, давно занимающиеся вопросами по соответствующим тематикам, и молодые специалисты, и непосредственные участники изоляционных экспериментов. Одним словом – наша проверенная «боевая гвардия».
Надо сказать, что в ИМБП за 10-15 лет мы хорошо отработали схему взаимодействия ученых с журналистами. В ее основе – централизация управления: все обращения к ученым идут через пресс-службу, а это два с половиной человека – я (пресс-секретарь и фотослужба в одном лице), мой напарник, являющийся руководителем видеослужбы, и мой непосредственный начальник, отвечающий за еще несколько важных направлений в институте. В нынешней ситуации эта стратегия оказалась выигрышной, так как я точно знал, кто и с какими вопросам выходит к нам, и понимал, кого из ученых задействовать. Кроме того, при большом количестве запросов (а в первые две недели их количество достигало двух-трех в день) удавалось распределять нагрузку между разными специалистами и планировать другие онлайн-мероприятия, кроме интервью. Например, лекции или стримы.
Конечно, в условиях изоляции уменьшилось количество официальных запросов на бланках (не все могли журналисты его сделать, о чем прямо нам говорили), но даже после простого общения в WhatsApp у меня как минимум оставались имя, координаты журналиста и название издания, а как максимум – сформулированный запрос. Такая детальная работа немного замедляет весь процесс, но зато позволяет избежать слишком вольной интерпретации журналистами сложных тем и частично отсеять тех, кто ищет «сенсаций». Впрочем, в этот период таковых и не было.
По результатам этой работы на данный момент вышло более 20 теле- и радио сюжетов, более 40 печатных публикаций (оригинальных, не перепечаток), и порядка 5-6 онлайн-лекций, что кажется нам неплохим результатом. Но главное – мы лишний раз смогли убедиться в правильности построения работы нашей пресс-службы и важности человеческого фактора во взаимоотношениях как с журналистам, так и с учеными.
Олег Волошин, пресс-секретарь ИМБП РАН