Большая катушка. Как это было на самом деле
В середине сентября 1969 года меня затащил к себе в гости знакомый студент из параллельного потока. Повод был уважительный: парню на день рождения подарили магнитофон. Мальчик был не из простых, его папа занимал солидную должность в обкоме крупного нефтедобывающего региона, поэтому сыночек в общаге «ютился» в отдельной комнате, а в подарок он получил не «Комету» и не «Яузу», а суперсовременный Grundig TK 248.
Потягивая молдавский вермут и покуривая «березовский» Kent, мы наслаждались чистейшей записью «Белого альбома» Beatles, и тут я спохватился, что забыл забрать из библиотеки некое обещанное по знакомству дефицитное пособие. К счастью, я успел до закрытия.
На обратном пути, пересекая обширную институтскую раздевалку, я столкнулся с хорошим приятелем, Андрюшей Ветром, большим знатоком аудиотехники и, в особенности, магнитофонов. Андрюша тогда еще не был ни членом Академии Российского телевидения, ни начальником отдела звукорежиссеров ГТК «Телеканал «Россия», ни даже звукорежиссером на Всесоюзной студии грамзаписи, а был он студентом «Керосинки» и, заодно, клавишником в известной московской рок-группе «Мушкетеры».
Схватив Андрюшу за рукав, я принялся делиться впечатлениями (не каждый день доводилось послушать настоящий Grundig). Он рассеянно, ни разу не перебив, внимал моим восторгам, потом сказал:
– Твой Grundig – барахло, ширпотреб! Ты когда-нибудь слышал, как звучит Tandberg?
Сказал он это с таким придыханием, будто разговор шел не о магнитофоне, а, по меньшей мере, о чемпионке Союза по художественной гимнастике.
«Живой» Tandberg я увидел через неделю в знаменитой на всю страну комиссионке на Садовой-Кудринской. Аппарат меня разочаровал. По сравнению со стильным TK 248 смотрелся он как-то по-советски – старомодно, кондово и смешно, хотя цена была отнюдь не смешная. Я решил было развернуться, но любопытство взяло верх, и я попросил продавца включить магнитофон.
Продавец – гладкий, упитанный малый – просканировал меня взглядом снизу вверх (кроссовки «Ботас», самострочные, но похожие на настоящие вельветовые джинсы, модная «болониевая» курточка, «водолазка») и, пожав плечами, поставил на аппарат катушку с серебристым «Басфом».
Такого чистого, прозрачного и в то же время сочного и теплого звука я отродясь не слышал. Продавец повозился с кабелем, подключил магнитофон к исполинской «консоли», и музыка мягко разлилась по всему торговому залу. Нат Кинг Коул пел Unforgettable, причем, звучало это так, будто певец вместе с оркестром расположились прямо передо мной, за прилавком.
Я принялся было расспрашивать продавца о модели, но он толком ничего не знал. Знакомые меломаны, в том числе и Андрюша Ветр, тоже ничего путного про Tandberg 64X сообщить не смогли. Пришлось заглянуть в «Иностранку», была у меня такая возможность. Только там, покопавшись в зарубежной периодике, я впервые узнал о норвежской компании Tandberg, о революционной системе подмагничивания Cross-field, и о том, что зарубежные именитые аудиофилы ценят магнитофоны Tandberg наравне с эталонными аппаратами Revox, о которых я тоже узнал впервые. Здесь уместно упомянуть, что культовые Revox A77 появились на полках московских «комков» только в начале 70-х, и стоили они дороже «ушастого» «Запорожца».
Характеристики Tandberg 64X поражали: практически линейная АЧХ от 30 до 20 000 Гц, динамический диапазон – 56 дБ, детонации менее десятой доли процента. Подобные параметры мне до сих пор не встречались. Но не о параметрах тут речь, музыку-то мы воспринимаем ушами, а не осциллографом, а звучал магнитофон просто потрясающе, несмотря на примитивную, на первый взгляд, схему и архаичную одномоторную кинематику.
Несколькими годами позже у меня была возможность сравнить Tandberg 64X с ровесниками – магнитофонами Akai X-150D и Uher Royal de luxe. Несмотря на схожие характеристики, «немец» играл менее выразительно, и даже «японец» звучал беднее «норвежца», несмотря на трехмоторную механику и точно такую же систему подмагничивания.
Жаль, что сегодня невозможно отыскать новые «ламповые» головки высокого класса, иначе я бы рискнул отреставрировать скандинавское чудо.