Любить анимацию — в 21 веке это уже далеко не про детей. Довольно странно: взрослые, состоявшиеся люди фанатеют от мультиков. Ты никогда не спрашивал себя: почему? Оказывается, у этого явления длинная предыстория и очень сложная психология. Откуда у взрослых берется любовь к мультяшкам — разбираемся по порядку.
Анимация изначально появилась как явление контркультурное. Первые эксперименты с оживлением картинок ставили люди высокообразованные, тонко организованные и отказывающиеся принимать жестокие реалии своего времени. Например, русский аниматор польского происхождения Владислав Старевич, который является дедом кукольной мультипликации. Он экранизировал рыцарские легенды и сказки, главными действующими лицами в которых были… бережно умерщвленные жуки. Обогнал Тима Бертона на полвека — его «Прекрасная Люканида» даже сегодня, спустя более сотни лет, выглядит оригинально и свежо. Зрителями этих киноаттракционов были, ясное дело, не дети. Анимация стала для художников способом расширить границы мироощущения, поиграть с существующей реальностью, а еще лучше — создать свою.
В 30-х годах, Уолт Дисней запускает свой первый мультипликационный сериал «Silly Symphonies» — «Веселые симфонии». Это стало первым шагом в рождении культуры анимации для всех возрастов. Добрые, наивные и искренние — эти мультики давали людям возможность отдохнуть от военных и социальных потрясений.
Начало 20 века — эпоха модерна, время смелых форм и ярких концепций, и Дисней стремился создать на экране новую, иллюзорную реальность: с говорящими деревьями, солнечными пейзажами и Добром, которое всегда побеждает Зло. Реальный мир, увы, похвастаться ничем подобным не мог. Поэтому «Симфонии» смотрели с удовольствием не только дети, но и взрослые, которым приходилось вкалывать на фабриках по две смены и точить штыки в окопах.
Видя свою целевую аудиторию, Дисней тоже не брезговал добавлять в мультфильмы совсем недетские подтексты и черты. Достаточно упомянуть, что многие его персонажи пьют алкоголь и курят — в то время подобные детали в мультфильмах никого не шокировали.
Итак, что мы выяснили: анимация появилась как искусство для взрослых и изначально не была предназначена для детей. Хотя уже в 30-е годы она становилась (во многом благодаря безумно популярному и всемогущему Диснею), скорее, семейным, а после и вовсе детским жанром. Что же случилось дальше?
В середине 20-ого века человечество потрясла страшнейшая катастрофа Второй мировой войны. Анимация — в том числе и главный ее трендмейкер Дисней — покатилась по рельсам государственной пропаганды. И по инерции ехала еще довольно долго: в разоренных войной странах у анимационных студий не было денег, и они от голода брались за госзаказы.
У русской эдалт-анимации есть специфическая страница, которую нельзя обойти вниманием: к концу 80-х и началу 90-х талантливейшие аниматоры буквально слетают с катушек, один за другим рисуя самобытные, местами откровенно жуткие мультфильмы, в сравнении с которыми вся анимация Тима Бертона выглядит как «Смешарики»: новое прочтение классической сказки «Колобок», где все герои похожи на иссохшиеся трупы, а на фоне истерично бряцает балалайка; сюрреалистическое и неподдающееся трактовке безумие «Его жена курица» в бледно-синюшных цветах; и на десерт в твой маствотч — «Потец», после которого ты гарантированно будешь ближайшую неделю засыпать со включенным светом. В чем причина столь резких перемен в настроении художников? Эти и другие мультфильмы снимались для людей, которые оценили бы их как монумент на могиле бесподобного в своем величии «Союзмультфильма». А могильному памятнику не положено быть веселым — он должен быть мрачен.
Тем временем на отечественных экранах появился МTV, который в 90-х стал пристанищем творчества талантливых, смелых аниматоров. Активно развивается новый жанр — мультипликационный ситком. Стиль этих мультфильмов продолжает постмодернистскую традицию 20-ого столетия: мультипликаторы плюют в лицо обществу, наполняя сериалы сатирой, чёрным юмором, шутками за триста. Зрителю безумно нравится — он откликается бешеными рейтингами. В 90-х благодаря ребятам с MTV российский зритель увидел легендарных «Дарью», «Бивиса и Баттхеда», «Симпсонов». Появился беспрецедентный по своей нахальности «Южный парк», продолжающий шутить на темы, о которых стало неприлично говорить с юмором: аборты, расизм, инвалиды.
Казалось бы, начиная с 90-х и до наших дней — культура эдалт-анимации достигла своего расцвета. Всё на своих местах: взрослый зритель смотрит рисованный сериал, где смешно шутят про задницы и политику. Что тут может поменяться? И тут внезапно…
Сегодня наблюдается интересная тенденция: все чаще взрослого зрителя, потребителя грубого сарказма и чернухи всех сортов, замечают в коммьюнити мультсериалов, которые придумали не для него, а для его детей (ну или младших братьев/сестёр): «Гравити Фоллз», «Стар против сил зла», «Вселенная Стивена» и даже «My little ponny». Культурологи утверждают: колесо сансары дало оборот — и зрителю порядком надоел постмодернистский бунт против всего человечества. Этому явлению уже придумали название — «новая искренность». Смысл её в том, что искусство мечется в поисках утраченных в прошлом веке ценностей: чистоты, гуманности, сострадания, жертвенности. Анимация следует за трендами и возвращается к диснеевской миссии: даёт зрителю всех возрастов возможность уйти из грубой реальности в мир, где есть волшебство, справедливость, классическая дихотомия Добра и Зла. При этом протагонисты того же «Гравити Фолз» не выглядят пустыми болванчиками из сказочной фабулы, как, например, Прекрасный Принц в любом полном метре Диснея. Главные герои имеют мотивацию, конфликт, они эмоционируют, косячат и исправляют свои ошибки. За ними не просто интересно следить — зритель за них искренне переживает и сочувствует им. Иногда даже плачет.
Но если вы подумали, что теперь все взрослые любят мультики про выдуманные миры, доброту и победу над злом, то ты заблуждаешься. Тренд новой искренности в анимации сейчас используют, чтобы рассказывать безумно цепляющие истории о сложных моральных дилеммах, зависимостях, одиночестве, предательствах, эгоизме и разрушенной жизни. Про взрослых для взрослых.
Самый блистательный пример такого сторителлинга — «Конь Боджек» от Netflix. В сериале нет классической постмодернистской чернухи — рудименты этого стиля выражены в сюжете хлесткой иронией, черным юмором и изрядной долей цинизма. Поэтому «Конь Боджек» полюбился аудитории из 90-х, которая ностальгирует по Бивису с Баттхедом и пересматривает «Южный парк». Но «Боджек» — это не мультком, это сериал: в нем есть сложный сюжет, конфликт и раскрытие персонажа, который в поисках утраченного смысла жизни раз за разом проходит все круги эмоционального ада. Главный герой — антропоморфный конь по имени Боджек, голливудская звезда, холостяк и прожигатель жизни, страдающий от кризиса среднего возраста и отчаянно пытающийся вернуть себе популярность. У него есть все: дом в Лос-Анджелесе, деньги, слава, случайные связи и наркотики, — но он не может быть счастливым и пытается понять почему. В сериале множество персонажей со своими сюжетными линиями, каждая из которых чертовски реалистична и находит отклик в душе зрителя.