Летом 1970 нас, около 10 будущих штурманов торгового флота, направили на практику в Азовское морское пароходство. До начала практики оставалось ещё почти две недели, мы разъехались по домам. Родственников я повидал, домашней еды отведал, вечером пошёл в ДК на танцы, где меня совсем не ждали - ни одного ровесника или знакомого лица, отплясывают 13-14 летние подростки. Именно тогда я, которому неделю назад исполнилось 18 лет, впервые почувствовал себя глубоким стариком. Многих моих друзей к тому времени уже призвали в армию, кто-то где-то учился. Мне ничего не оставалось делать, как собрать нехитрые пожитки и уехать в Жданов.
В отделе кадров пароходства не ожидали такого раннего появления практиканта. Тем не менее меня быстро определили на сухогруз, который в это время находился в Италии и дней через 10-12 должен был прийти в Феодосию. А чтобы я не болтался без дела, мне предложили поучаствовать в перегонке парусного судна из Таганрога в Ялту. А почему бы и нет, дело знакомое. Вскоре выяснилось, что сказали мне далеко не всё и парусной романтики не предвиделось.
И вот я порту судоремонтного завода в Таганроге. Чем ближе я подходил к паруснику, тем больше вопросов у меня появлялось. На корме название "Альфа". Это был уже списанный учебный корабль Ростовского-на Дону мореходного училища. На нём, если не ошибаюсь, в 1961 году снимался фильм "Алые паруса". В Таганроге его привели в какой-то похожий на парусник 17 века вид для съёмок фильма "Чёртова дюжина". Электричества да и вообще ничего для нормальной жизни естественно не было. В машинном отделении был полуразобранный двигатель и закопчённые борта , вероятно от пожара. На грот-мачте пустые реи без парусов. Что-то похожее на паруса было свёрнуто на некоторых реях фок-мачты. Как потом оказалось это была своего рода имитация парусной оснастки. Из родного такелажа оставались кивера (небольшие косые паруса) на носу и парус бизань-мачты. Кормовая надстройка была полностью переделана "под старину". Как потом выяснилось, всё это было бутафорским, потому что продувалась она насквозь. В средней части корабля надстроек не было. Под верхней палубой находились кубрики команды, которые были закрыты деревянными люками. В кубриках страшная духота и сырость. Я выбрал себе место в небольшом, но уютном кубрике в носовой части корабля. Это был не совсем удачный выбор на случай шторма - болтает там значительно сильнее, чем в средней части. Зато было сухо. Пожалуй всё из комфорта. Совершенно не помню как решался вопрос с гальюном (туалетом). Но он точно был, за борт или в вёдра мы не ходили.
На палубе загорали несколько молодых ребят и какой-то пожилой мужчина, который что-то раскрашивал на поручнях кормовой надстройки. Это был художник-декоратор из Одесской киностудии Анатолий Иванович Овсянкин. Никого из команды не запомнил, а вот его помню всю жизнь. Это был настоящий одессит "старого покроя", с чисто одесскими манерой общения и языком, огромным чувством юмора. И ещё он был фронтовиком. Свою работу, как декоратор, он почти закончил и у нас была возможность влюбиться в него, благодаря рассказам о старой Одессе, о войне, о кино и просто о жизни.
Дня три мы ждали капитана, который должен был приехать из Ростова. А поскольку делать было нечего, мы решили заняться изучением исторических достопримечательностей города. Начали мы с городского рынка. За три дня больше ничего не успели. Причиной этому было то, что на рынке расположились несколько десятков небольших прицепов на колёсах с ёмкостью примерно в 1 тонну. В нормальных городах в таких обычно продавали молоко, квас или пиво. А вот рынок Таганрога был оккупирован молдаванами, которые продавали великолепное вино по 20 копеек за гранёный 250-граммовый стакан. В общем, на три дня мы забыли, что у города была ещё другая история.
Приехал капитан, на вид ему лет 70-75. Когда-то он водил парусники по морям и океанам. Судя по всему, он тоже не был подробно информирован о состоянии корабля. Уже на трапе последовал длинный монолог об увиденном, в котором не было ни одного литературного слова, что вызывало уважение. Во второй половине дня мы распрощались с Овсянкиным, нас зацепил буксир и начался поход. Уже в Таганрогском заливе прямо по курсу на горизонте мы увидели абсолютно чёрное небо. Ничего хорошего ждать не приходилось. Не понятно, какой идиот нас выпустил в море при таком прогнозе погоды. Он же был наверняка известен. Нам не дали даже спасательные жилеты. Единственное, что мы получили на складе, это хлеб и говяжья тушенка в 500 гр жестяных банках из расчета на 3-4 дня. И ещё мы запаслись водой.
Очередной монолог капитана можно было перевести как "Куда мы прёмся?" Никакой связи с буксиром и берегом у нас не было и очень скоро мы вошли в эту черноту. Дальше холодный ветер, потом дождь и всё усиливающийся шторм. Мы все собрались у штурвала в кормовой надстройке. С большим трудом вдвоём удерживали штурвал, чтобы держаться за буксиром. Причём, видеть буксир можно было только через открытую дверь, т.к. там всё переделали и иллюминаторов не было. Время от времени к нам попадала хорошая порция воды. Вскоре все были насквозь мокрые и дрожали от холода (это жарким летом). Надо сказать, что любой шторм в Азовском море - штука весьма неприятная. Море маленькое, мелкое. Волне разгуляться негде, она поднимается вверх, качка идёт одновременно и килевая и бортовая и и ещё чёрт знает какая. На корабле всё трещит, мачты едва не ложатся на воду. Ощущение не из приятных.
Не буду всё описывать, но где-то к утру буксир нас затащил в порт Жданова переждать шторм. Через пару часов в небе яркое солнце, на море полный штиль. Я успел сбегать в магазин, купил пару килограмм краковской колбасы, потому что уже вторая банка говяжьей тушёнки начала застревать в горле. Прошло 50 лет, а эту тушёнку я до сих пор видеть не могу. Мы снова в море, вечером и ночью всё повторяется. Нас затащили в военно-морскую базу в Керчи и поставили у причала рядом с законсервированными десантными кораблями. Улеглись спать на доски, матрасов и других постельных принадлежностей тоже не было. Мокрую одежду пришлось снять. Проснулись от холода и голода. Колбаса закончилась ещё ночью. Тушёнку, кроме капитана, есть уже никто не мог.
Погода мерзопакостная, солнца не видать, холодно как осенью. Рядом на корабле матросы в шинелях ходят друг за другом, создавая видимость работы. "Наехали" на капитана, чтобы договорился с военными по поводу еды. Он надолго ушёл, с военными договориться не удалось, т.к. командира в тот день не было. В магазине купил килограмм 10 ливерной колбасы (другой якобы не было) и булочки. Уничтожили мы всё за один раз. Через сутки снова вышли в море. В Черном море было уже попроще. Был шторм, но качка была в основном килевая и переносилась намного легче. Ночью усилился ветер, даже вдвоём на штурвале было довольно тяжело удерживать корабль за буксиром.
Наконец на горизонте появились огни Ялты. Справа примерно в полутора милях видна Медведь-гора. И вот здесь отличился один из наших морячков. Он уже бывал в этих краях и когда мы поравнялись с Медведь-горой, он авторитетно объявил: "Через сорок минут будем в Ялте". Не знал бедняга, что делать такие прогнозы на флоте одна из самых плохих примет. Очередной монолог капитана не успел закончиться, как оборвался буксирный трос. Мало того, он намотался на винт буксира.
Здесь я должен сделать небольшое отступление. Вы наверное обратили внимание, что морская терминология имеет свою специфику. Но иногда одно и то же выражение может иметь разное значение. Например, "намотать на винт" это может означать то, что произошла с нашим буксиром. Но это выражение использовалось в те далёкие времена и в том случае, если какой-нибудь мореман вынужден был обращаться к врачу после тесного общения с девушкой "с низкой социальной ответственностью". Благо в советские времена врач был на каждом теплоходе и у него всегда были лекарства на этот случай.
Ещё пример. При постановке на якорь подаётся команда: "Одна (две, три и т.д.) смычки в воду". "Смычка" это 25 метров якорной цепи. Но, с другой стороны, после обильного застолья моряк может отдать несколько смычек содержимого желудка, воткнув в рот два пальца. Часто это сопровождается диким рёвом. "Заякориться" - поставить судно на якорную стоянку - засесть надолго в пивной, наконец даже жениться. "Отдать концы" - команда при отходе от причала. Второе значение думаю не надо объяснять. Или слово "конец". Попробуйте сами догадаться о его значениях. Так что на флоте не так всё просто с языком....
Примерно через час со стороны Ялты появились огни какого-то судна, которое шло в нашу сторону. Это бы новенький буксир "Крым" - красавец на подводных крыльях. Он сделал круг вокруг нас, потом зацепил наш буксир и потащил его в Ялту. Мы остались одни. Начало светать и вот здесь мы увидели, что берег уже намного ближе, чем это было час назад. Нас довольно быстро тащило ветром и волной в сторону Медведь-горы. Вскоре мы не на шутку заволновались - за нами никто не идёт, а гора всё приближается. Капитан командует отдать якоря. Электричество для этого не требуется. Отдали 2 смычки, потом ещё и ещё. Больше нельзя, можем остаться без якорей - никто не знает какая общая длина якорной цепи. Дрейф заметно уменьшился, но не прекратился. Вероятно дно каменистое и якоря не могли зацепиться.
Решили, что при первом ударе о грунт прыгнем в воду и доплывём. Почему-то никому не пришло в голову, что нас несёт не на пляж, а скорее всего на скалу. Но для этого надо было мозги включать, что иногда не так просто. Вскоре появился долгожданный буксир и капитан скомандовал поднимать якоря. Такой вариант был возможен - вручную крутить ручки. Но не так всё просто. Вдвоём за одну ручку не возьмёшься, а один едва её проворачиваешь. Пока шёл буксир мы смогли вытащить не больше 10 метров цепи. На наше счастье капитан буксира не стал ждать, зацепил нас и потащил к порту вместе с нашими якорями. Как это ни странно, но ни одна цепь не оборвалась. Оставили нас на рейде метрах в 200 от Ялтинского маяка. Шесть утра, холодно, мы мокрые и как всегда голодные. Какой там сон! Где-то после 9 за нами пришёл катер, нас поселили в гостиницу напротив морвокзала. Выдали приличную сумму денег. А дальше горячий душ, водка, много еды и сон. И никаких смычек. А через два дня я был уже в Феодосии на своём теплоходе, где тепло, сытно, на мостике нет сквозняков и не надо вдвоём крутить штурвал - просто нажимаешь кнопку и включаешь авторулевой.
Примерно через год я посмотрел в кинотеатре фильм "Чёртова дюжина". Пожалел, что потратил 30 копеек на билет, хотя и заняты там были хорошие артисты. Таким был наш круиз на паруснике. И никакой романтики! Хотя.... может в этом и была романтика? Романтика юности, когда душу распирает адреналин, а в голове ещё гуляет ветер. С высоты прожитых лет я уже совершенно по другому понимаю самый первый монолог нашего мудрого капитана. Он не хотел приключений, он отвечал за жизни нас - юных шалопаев.
Что-то я слишком много написал. Наверное, читать будет тяжело. Честно говоря, я не знаю почему вся пишущая братия всегда просит ставить лайки и подписываться. Вероятно все ждут восторженных отзывов. Если кому-то понравится, попробую написать что-то ещё. В общем, посмотрим. В конце концов период доживания в руках Господа Бога и только он отдаст команду: "Отдать концы!".