Несколько лет назад я ехала в метро, рядом сидела очень грустная женщина средних лет. Пару станций она сдерживала слёзы, а потом разрыдалась. Ей стали предлагать валидол, успокаивать. И она рассказала свою историю.
В 70-х она познакомилась со студентом из Африки. Закрутили любовь-морковь, казалось бы, всё хорошо. Однажды она пришла к нему в общагу и узнала, что любимый уехал на родину, навсегда. Даже не счёл нужным попрощаться. Через месяц выяснилось, что беременна. Аборты в СССР делались без наркоза, за косяки врачей никто не отвечал, а про абортницу-комсомолку могли запросто сообщить в институт. Она решила рожать, благо родители поддержали.
Дочка выглядела почти как русская, от папы-негра унаследовала только кудрявые волосы и полные губы. Все фотографии горе-папаши мать выбросила, а подросшей дочери сказала, что отец уехал в родной город и бросил их. Про его национальность девочка ничего не знала.
Девочка выросла, вышла замуж и родила негритёнка. Муж отказался забирать её из роддома. Дочь не понимает, что произошло, они с ребёнком живут у её матери. Зять не верит тёще, считает, что история с папашей-негром придумана для спасения репутации дочери. Теперь мать мечется по знакомым, разыскивая старые фотографии, где она в обнимку с негром (свои она разорвала в клочья и выбросила ещё до рождения дочери).
Вот что бывает, когда члены одной семьи заводят секреты от родственников. Достаточно было сразу сказать дочери правду о национальности отца — и всё было бы в порядке.