Для молодёжи сразу скажу, что речь здесь будет идти о ваших дедушках и бабушках, а для кого-то прадедушках и прабабушках - студентах 70-80-х годов. А выводы делайте сами.
ССО - студенческие строительные отряды явление по-своему уникальное, построенное в строгом соответствии с армейскими уставами. ССО - это линейные отряды, зональные, региональные, республиканские и всесоюзный штабы, в которых чем-то кто-то занимался. Понять "чем и зачем" трудно, поэтому лучше об этом не писать. Надо сказать, что студенческие отряды выполняли огромный объём часто очень и очень тяжёлой работы.
Линейный отряд формировался он, как правило, на базе какого-нибудь ВУЗа или факультета. Там были командир и комиссар из числа комсомольского актива или молодых малоимущих преподавателей. И ещё в отряде обязательно был врач из числа студентов медицинских ВУЗов. Они получали какую-то небольшую зарплату "сверху", но предпочитали отдавать её в общий котёл и работали как и все остальные. Если, конечно, умели.
Надо сказать, что в ССО не так просто было попасть, желающих подзаработать на следующий учебный год было больше, чем могли взять. Наши девочки не стремились попасть в такие отряды. Они работали в отрядах проводников пассажирских вагонов главным образом на дальних рейсах - во Владивосток и пр. Многие прихватывали и сентябрь, когда всех остальных студентов, кто не работал в ССО, отправляли на сельхозработы. И надо сказать, зарабатывали не хуже, если не лучше, нас, продавая водку пассажирам по хорошо завышенным ценам и сдавая пустые бутылки.
Обычно в отряде было около 30 человек, из которых несколько человек что-то умели делать, ещё несколько старались быстро чему-то научиться, ну а с остальными всё ясно - балласт. некоторые из них через неделю-другую уезжали домой, потому что работу обычно давали в соответствии с квалификацией. Особенно вначале. Опытные прорабы при первом же знакомстве быстро определяли "кто есть кто". В моём первом стройотряде это выглядело так. Прораб подходил к каждому из нас, спрашивал кто и что умеет делать. Ответы были стандартные плотник, каменщик, штукатур, маляр и т.д. После этого надо было показать инструмент, который привёз собой. А везли туда абсолютно всё, что могли взять в поезд или на самолёт - от топоров и молотков, до вёдер и лопат. Деньги нам потом возвращали по чекам. Как правило, это был инструмент, только что купленный в магазине. Достаточно было посмотреть на заточку топора или разводку ножовки "плотника" и прораб произносил нечто типа "Ну-ну....". Что означало - из тебя такой же плотник, как из меня космонавт, Как могло быть иначе, если "плотник" вместо плотницкого топора иногда привозил колун для заготовки дров. А "каменщик" демонстрировал мастерок, используемый при штукатурке. То же со штукатурами. Поэтому начинали большинство этих ССО на бетонных и земляных работах, погрузке, разгрузке и пр. Энтузиазм у многих быстро улетучивался. И ещё на этой почве время от времени случались конфликты, когда "специалисты" затевали разговоры "о справедливой оплате труда по реальному вкладу".
Вот в такой отряд я попал после 1 курса в середине 70-х гг. Надо сказать, что на наш факультет поступить после школы было практически невозможно. Если, конечно, нет папы или мамы так высоко, что даже голову поднимать страшно, чтобы их рассмотреть. Но таких были единицы и они никуда не ездили, разве что отдыхать на море. Все остальные "из рабоче-крестьян", отслужившие в армии или имеющие стаж работы. Впрочем, это не сильно влияло на профессиональные навыки. Хотя большинство всё же стремились чему-то обучиться и как результат после бетона нам постепенно начали доверять более лёгкую физически, но более квалифицированную работу - ремонт жилья и ферм, строительство новых домов и пр.
Работали мы в большом совхозе на севере Кустанайской области. Привезли нас на стройдвор, пришёл старший прораб и вместо "здрасьте" на украинском языке тернопольско-львовского замеса изрёк: "О.... Москалики приехали!". Кто-то сказал, что мы не из Москвы. В ответ: "Та всэ одно москали". После осмотра на предмет квалификации, нас определили в общежитие. А вечером к нам пришёл знакомиться участковый милиционер, который и рассказал нам о местных реалиях. Старший прораб и ещё шесть местных строителей находятся здесь на поселении после 20-25 лет отсидки за участие в бандеровских формированиях. На Украину их не выпускали, но, думаю, что уже в горбачёвские времена они все вернулись домой. Последствия известны. Именно эту публику сделали уважаемыми ветеранами и борцами за "нэзалэжнисть".
Как-то, работая на пилораме, нам удалось разговорить двоих из этой компании. Оба были убеждены, что пострадали ни за что, ни в чём они не провинились, были молодыми, малограмотными, не стреляли, не убивали, в лесу собирали ягоды, а оружие было на случай если нападут волки или медведи, хотели, как лучше и т.д. И никакого раскаяния. Хотя за каждым из них, по словам участкового, числилось столько всякого-разного, что некоторые по чистой случайности избежали расстрела.
И очень напрасно - так думали мы, когда начали работать на первом объекте - полуразрушенном свинарнике размером 120х60 метров, из которого надо было сделать суперсовременный коровник. И вначале - бетонный пол с желобами под транспортёр. По смете 720 кубометров бетона, который надо было самим приготовить на бетономешалке и уложить. Из механизмов, кроме бетономешалки, лопаты, носилки, вёдра, руки и ноги. И соответствующие расстояния. Опустим подробности, но через два дня многих надо было поднимать утром на работу хорошими пинками. Потом трое незаметно, по-английски, уехали домой. Остальные постепенно как-то втянулись. Стены, клетки для коров и крыша это были уже "семечки" в сравнении с бетоном.
Интересно, что в самом совхозе процентов 90-95 жили и работали немцы из тех, кого в начале войны отправили из Поволжья в трудовые лагеря в Сибирь, а потом в Казахстан на освоение целины. Они там и закрепились - в одном совхозе исключительно немцы, в другом - русские. В том и другом по нескольку казахов, которые жили в своих расположенных неподалёку небольших деревнях - зрелище, надо сказать, не для слабонервных. Об этом лучше не вспоминать.
С немцами у нас сразу установились хорошие взаимоотношения. Даже среди пожилых я не встречал обиженных или недовольных. Все всё прекрасно понимали. Разговаривали они между собой на немецком языке, а во всё остальном ничем от нас не отличались - работали так же, пили тоже хорошо. Знаменитого педантизма и стремления к порядку как-то не наблюдалось. Любопытно, что все они поддерживали контакты с роднёй в ГДР и даже ФРГ. Почему-то им разрешали переписку, получали оттуда посылки и даже некоторые ездили в гости. Как им удавалось в то время сохранить родственные связи, не знаю. Ведь они ещё со времён Екатерины с исторической родиной не были связаны. Думаю, что они все уже давно там.
Примерно так работали большинство ССО. Было тяжело, к концу многие работали уже "на автомате". Но было и весело, почему-то вспоминается именно это. Так, однажды нам надо было погрузить в машину 3000 штук кирпича. Нас 5 человек, значит, по 600 штук на брата. Грузим, водитель-казах в машине, мотор никогда не выключает из-за "дохлого" аккумулятора. Машина почти полная и тут один шутник вдруг объявляет: "Стоп, я сбился со счёта - погрузил то-ли 502, то-ли 504 штуки". И тут же водителю: "Давай, вываливай - будем пересчитывать". Пока мы соображали, водитель, недолго думая, поднял кузов и вывалил всё на землю. Шутка юмора удалась.
Последняя рабочая неделя всегда самая ответственная - решался вопрос нашей зарплаты за всё лето. Думаю, что откуда-то с самого верху всё же была команда студентов не обижать. Но в конкретном совхозе часто понимали это по-разному. Где-то считали, что по 800-1000 рублей на человека это более чем достаточно, в других местах платили больше. Но для того, чтобы получить свои кровные, надо было выловить мастера и усадить за стол, чтобы он написал наряды. Задача очень непростая, учитывая, что кроме нас у него с десяток бригад шабашников, свои строители и текущая работа от зари до зари. И всем что-то от него надо сегодня и прямо немедленно сейчас.
Поручили эту неблагодарную миссию мне. После истерик и мата с его стороны наряды он всё же написал. Посмотрел я итоговую сумму и в самый раз было заплакать - едва-едва выходило по 900 рублей на человека. Пришлось идти к директору совхоза. Тот тут же вызвал мастера, бросил ему наряды: "Иди и перепиши, чтобы было всё нормально". По дороге на стройдвор я выслушал всё о тупых студентах, которые сами не могут написать наряды, что учат нас не так и не тому и т.д. и т.п. Объяснить ему, что это не моя специальность, что я в этом "не копенгаген и даже не роттердам", было невозможно. С этой минуты я не отходил от него ни на шаг, пока он нам не написал по 1500 рублей на человека. Надо сказать, что мы мечтали хотя бы о 1300 рублях. Но я об этом промолчал. Дальше надо было подписать эти наряды у прораба, здесь проблем не было - о команде директора он знал. Но самое сложное это было пройти экономиста и главного бухгалтера, которые могли легко уполовинить запросы трудящихся. Поэтому я вначале подписал наряды у директора совхоза, а уж потом получил оставшиеся подписи.
Но выводы всё же сделал - любыми путями к следующему году надо разобраться в ЕНИРах (Единые нормы и расценки) - занимательной книжке в нескольких томах, написанной в 1948 году. Забрал я с собой кучу всяких старых ненужных нарядов и зимой провёл довольно много времени в библиотеке разбираясь и изучая эту непростую науку.
Надо сказать, что заработки в стройотрядах (да и у шабашников тоже) во многом зависели от того, как они работали и хотели бы их видеть в следующий раз. Нас видеть хотели, но в этот совхоз стройотряд из нашего ВУЗа больше не посылали. А мы и не планировали больше участвовать в этом движении. С учётом полученного опыта собрали бригаду 8 человек без всякого балласта и в следующем году поехали в этот же совхоз в качестве шабашников. За этот год прораб ушёл на заслуженную пенсию, вероятно с учётом заслуг в лесах Западной Украины. Наш бывший мастер стал прорабом, а на его место пришёл паренёк после строительного техникума. Я уже без всяких проблем сам писал наряды. Более того, по просьбе прораба я писал за небольшой процент наряды для других бригад. Прораб только обозначал мне нужную сумму. А вот этого процента нам вполне хватало, чтобы по субботам после баньки устраивать обильный "байрам" на берегу небольшой речушки. Ездили мы в этот совхоз до 1985 года включительно. Некоторые из нас уже имели учёные степени и звания, кто-то учился в аспирантуре. Но это уже другая история - о шабашниках как-нибудь потом.
Летом 1982 года хоронили сына нашего прораба, погибшего в Афганистане. Сашок - хороший, добрый паренёк, который часто к нам приходил, когда ему было ещё лет 13-14, и до самого призыва в армию. Мы тоже не могли сдержать слёзы. Так бывает....