Немой этюд №21.

Москва. Вечер. Театр. Кулиса сцены.
Актриса, в зрелом возрасте, стоит за кулисой. Она слегка отодвигает шторку, чтобы посмотреть много ли собралось зрителей. Полный зал. Эта женщина дышит ровно и спокойно. Она медленно рассматривает кулису изнутри, ищет дырки и осторожно расковыривает их пальцами. Кулиса повидала многое.
Где-то фоном раздаётся третий звонок. Актриса тяжело выдыхает и смотрит на свои ладони — они не трясутся. Всё хорошо.
В зале постепенно гаснет свет. Также постепенно уменьшается гул зрителей.
Аккорд. Музыка. Первая реплика. Спектакль начался.
Спектакль идёт хорошо, бес сбивок, остановок и провисаний в темпоритме.
Эта актриса в момент отсутствия на сцена не идёт в гримёрку, а стоит за кулисами. Она спокойно смотрит на происходящее действо и медленно перебирает браслет на запястье, часть реквизита. Стоит она там до момента наступления своих сцен.
Антракт.
Во время антракта она идёт к своей гримёрке. Доходит до двери, проворачивает дверную ручку, но, спустя секунду, возвращает её в исходное положение. Женщина возвращается к сцене, где за кулисами всех собрал режиссёр, молодой парень. Собрал всех, но кроме неё. Она смотрит на него спокойно и с любовью.
Но антракт не вечен и женщина стреляет сигарету у монтировщика, и идёт в курилку. Там, в помещении окутанном сигаретным дымом, она медленно и ровно выкуривает тонкую сигарету с кнопкой. «Странно... Почему у монтировщика такие?»
Звучит второй звонок.
Актриса стоит за кулисами. Также, как и перед началом спектакля, рассматривает дырки в кулисах, ковыряет их пальцами.
Третий звонок.
Второй акт. Он проходит молниеносно, так как вся развязка в нём. Никто даже толком не успевает понять, что произошло, не в зрительном зале, не на сцене. Но это было так блистательно, что в финале весь зал встаёт и хлопает десять минут без остановки.
Все актёры счастливы. Все они усыпаны цветами, а режиссёр больше всех. И все они не раз выходят на поклон за эти овации и крики Браво! Кулисы закрываются. Все обнимаются. Премьера прошла на Ура!
Эта женщина, со своими цветами, идёт в свою гримёрку. Доходит до двери и медленно поворачивает дверную ручку. И заходит в помещение. Она аккуратно кладёт все цветы, что были с собой, на диван и садится на стул перед гримёрным столом и зеркалом. Она снимает браслет, что был на руке и кладёт его на стол. Она долго держит свою правую руку на этом браслете, как будто прижимая его к столу. Как будто бы он вот-вот убежит и она его медленно душит. Актриса, наконец, отрывает дрожащую правую руку, от браслета прижатого к столу, и поднимает фотографию в рамке, что лежала изображением вниз рядом. На фото мужчина, уголок перевязан чёрной ленточкой. Героиня долго смотрит на изображение и на её спокойном лице, на глазах, наворачиваются слёзы. Они неторопливо стекают по её лицу. Её ровное дыхание перебивается шмыганием в нос. Правой рукой она продолжает держать фото за спинку, за опорную ножку, как будто бы за плечо друга или за голову любимого человека. Вдруг резкий стук в дверь и кто-то её открывает. Актриса успевает лишь опустить фото изображением вниз и поднести левую руку к лицу, чтобы утереть слёзы. В дверном проём появляется молодой режиссёр. Он осторожно подходит к ней со спины. Они смотрят друг на друга через отражение в зеркале. Режиссёр медленно кладёт свои руки ей на плечи. Он тихо произносит: «Мам, всё будет хорошо.» Она дотрагивается своей левой рукой до его правой, на своём правом плече и медленно кладёт на неё голову.