Красна девица - таким эпитетом награждается героиня русских сказок. Почему? Большинство исследователей уверены: слово «красный» родственно «красе» и «красному солнцу», а девица в славянских сказках олицетворяет само Солнце.
Аргументы есть. Начнём с внешнего облика. Вспомним чешскую Златовласку: «Каждый день на рассвете она расчёсывает волосы. Тогда занимается над морем золотая заря». Как и героиня древнегреческого мифа Персефона, похищенная владыкой подземного мира Аидом, царевна несёт с собой радость и процветание (тёплое время года), а её зимнее отсутствие сопряжено со сном-смертью всего живого.
Ту же основу имеет мотив похищения Василисы Прекрасной Змеем или Кощеем Бессмертным: «Змей уносит похищенную красавицу в гору или заключает в своем городе. И гора, и змеиный город суть метафорические названия тёмной тучи… как естественный результат поражения Змеев или прямее – разгрома тёмных туч является скрывавшийся за ними благотворный свет солнца», - пишет А. Афанасьев.
Мотив «девушка во власти чудовища» является главным в русских сказках «Аленький цветочек», «Финист – ясный сокол», украинской «Покатигорошек» и других. Иногда дева-Солнце не похищена, а изменила супругу, однако в финале обязательно происходит восстановление благословенного брака.
То, что девица олицетворяет собой Солнце, подтверждается и такими сказочными ситуациями, когда героиня в зимний период теряет свою красоту (например, облекается в свиную шкуру).
Но с этим мнением согласны не все. Б.Вышеславцев обращает внимание на то, что невеста («ненаглядная красота», Василиса Премудрая и др.) – конечная цель исканий главного героя, ради которой можно пойти хоть на край света: «Трудно найти, трудно похитить эту невесту, и вместе с тем это вопрос жизни: добудешь её, и все счастье устроено, не сумеешь - погиб навеки… Вот русская форма таинственного мифа об Эросе и Психее. Иван Царевич с его вечными полётами и бесконечными стремлениями - это русский Эрос… он рвётся прочь от земной бедности и юдоли и жаждет обладания мудростью и божественною красотою. Какова же его Психея, его ненаглядная Василиса Премудрая? Она красота и мудрость запредельная, потусторонняя… в смысле конкретной мудрости и красоты, воплощенной в Космосе, в природе, в Душе». Вот так вот! И без этого единения – жизнь не жизнь, сказка не сказка! Вступивший в блаженный союз герой практически неуязвим, он обретает абсолютную гармонию, выражением которой является свадьба - счастливый конец большинства русских волшебных сказок.
А я тут подумала: странно как-то. На свадьбе путь героя заканчивается. Плюс интересная деталь из родного фольклора: девушку, подготавливаемую к браку, надо одеть в погребальные одежды. Давно замечено, что брачные и похоронные одежды в фольклоре обладают довольно ясно выраженным родством: в обоих случаях обозначают «смерть» существовавшей до этого личности и рождение новой, символизируют важнейшие переходные этапы в судьбе человека, требующие чистоты душевной и телесной. Кстати, аналогичное объяснение имеют и распространённые в русской традиции свадебные плачи, напоминающие погребальные.
Так вот, а может, наш герой попросту смерти ищет? И в конце всегда находит. И в её объятьях обретает ту самую гармонию…
Как вы думаете, дорогие читатели, есть в этом логика?)