Депутат Скворцов ехал на работу, как обычно к одиннадцати. Вообще-то нужно было к девяти, но кто там вообще в такое время появляется? Черная, красивая, агрессивная машина представителя власти уперлась в рядовую пробку на съезде, водитель привычно ткнул в кнопку включающую сирену и...ничего не произошло.
- Что там, Сань? - потягивая кофе из стаканчика с зеленой русалкой, спросил депутат.
- Электрика барахлит, постоим или по выделенке может?
- Давай.
Машина, игнорируя общий поток и поворотники, наперерез рванула из левого ряда в правый, вернее попыталась это сделать. Достигнув края проезжей полосы заглохла, водитель выругался, завел мотор снова и тотх снова заглох. Мимо, как ополоумевшая, пронеслась скорая, Скворцов проводил ее взглядом после чего пристально посмотрел на бритый затылок своего водителя и прошипел “уволю”. Водитель поёжился, предпринял еще одну попытку сунуться на выделенку, но тщетно. Руль даже не двигался.
Удивительно, но приехав только к полудню в строгое серое здание, он оказался совсем не последним. Всклокоченные, озлобленные и недоумевающие коллеги прибывали еще в течение часа. Подписав несколько бумаг, не вникая в их смысл, спешно подсунутых ему секретарем, Скворцов спустился в кафе на обед.
И тут его ожидал очередной сюрприз. С левой стороны при входе появились рукомойники, с ржавыми подтеками на раковинах. В грязно-серых половинках мыльниц печально плавали кусочки раскисшего хозяйственного мыла, а одинокое грязное полотенце для рук навевало очень печальные мысли.
Вместо прекрасно сбалансированного, вкуснейшего обеда на поднос швырнули тарелку с трещиной, на которую в свою очередь швырнули порцию слипшихся макарон. Украшение в виде непонятного цвета подливки и котлеты не ясного происхождения дополнили картину краха. Венчал все это великолепие граненый стакан с киселем, небрежно налитым половником. И запах, кислый запах, казалось повсюду. Депутат в негодовании шваркнул поднос на стол для грязной посуды и приготовил гневную речь. Только адресовать ее было некому. Раздаточное окошко с шумом захлопнулось со словами “Ходют тут всякие”. Ему ничего не оставалось, кроме как позорно ретироваться голодным.
- Семен Иванович, - окликнула его в коридоре секретарь - подпишите, пожалуйста, бумаги.
- Я все подписал уже. - раздраженно откликнулся тот
- Но я проверила, там пусто.
Он злобно хлопнул дверью, сел за стол. Подтянул к себе стопку документов, пригляделся - действительно не подписаны. Точно новые подсунула, вот коза! Ладно, будут тебе подписи, подумал он, и достал из кармана толстую, представительскую и явно не дешевую ручку с вензелями. Что ж такой за день то сегодня? И ручка не пишет! Взглянул на наручные часы, потряс их, встали. Тоже мне, хваленый лучший швейцарский механизм. Фуфло одно подсовывают! Надоело это все, надо домой ехать, хоть поесть нормально.
Телефон с обгрызенным яблоком, как можно догадаться, показал темный экран и никоим образом не отреагировал на прикосновения. За водителем пришлось идти в гараж самому. Саня нашелся в самом дальнем боксе, задумчиво разглядывающий старую черную волгу.
- Саня, домой поехали.
- Конечно, Семен Иванович, только ехать нам придется вот на этом, остальные машины вышли из строя, все.
- Да пофигу, поехали уже, завтра будем разбираться.
Машина, производя совершенно невероятный шум, с трудом преодолела достаточно крутой подъем на выезде из подземного гаража и практически тут же уперлась в дорожный затор.
Депутат Скворцов поморщился от запаха бензина, попытался открыть окно, но не нашел кнопки. С удивлением увидел ручку, которую нужно было крутить, взялся за нее. Та незамедлительно отсоединилась от машины и осталась у него в руках.
Спустя три часа они въехали в элитный коттеджный поселок. Точнее раньше он точно был элитным. А сейчас, сейчас взору открылись простые деревенские домики, по три окна.
На заднем сидении рядом с депутатом организовалась большая пухлая папка прихваченная веревочками. Он от безысходности ее открыл. Бумаги, те самые, уже как будто подписанные им ранее.
Слуга народа с трудом выгрузил свое дородное тело из машины, ноги моментально погрузились в какую-то лужу. Красивая блондинка с выдающимся размером груди, чертыхаясь, выволкивала огромный розовый чемодан из дома. Чемодан застревал на ступеньках, да и огромные каблуки явно не способствовали прогрессу.
- Вероничка, душа моя, куда ты?
- Пошел ты, Сеня, в жопу! Сам сиди в этой халупе!
Вечером отключили свет. Депутат Скворцов сидя при свечах, пролистывал бумаги, смысл изложенного на них отчаянно ускользал. Он подошел к окну. В соседних домах также горели свечи. Руководящий состав администрации президента вынуждено, первый раз за долгое время, вчитывался в законопроекты
