Концепция «псевдо-партизан», т.е. использование военнослужащих контрпартизанских сил под видом повстанцев, является хорошо отработанным, известным способом сбора разведывательной информации и часто используется спецподразделениями и войсками для эффективной работы в ходе борьбы с незаконными вооруженными формированиями.
На практике, специально отобранные бойцы Сил Безопасности или армейских подразделений должны быть подготовлены в привычках и «modus operandi» повстанцев с учетом малейших деталей. Группы, проникающие в повстанческие районы, стремятся выдавать себя за настоящих партизан. В противопартизанской терминологии этот этап операции известен как ‘валидификация’ и направлен на убеждение настоящих повстанцев и местного населения в аутентичности группы.
Как только группа псевдо-партизан подтвердила себя как часть повстанческих сил, ее действия сосредотачиваются на сборе всей доступной информации относительно повстанцев и их местной поддержки в этом районе. Таким образом, псевдо-операции могут существенно дополнять всю разведывательную картину Сил Безопасности. В районах, где повстанческое присутствие установлено на постоянной основе, как это было в северо-восточной Родезии в 1973 году, и где обычные средства разведки Сил Безопасности не работали из-за поддержки повстанцев местным населением, псевдо-операции, возможно, являются единственным достоверным источником разведсведений|интеллектов|.
Во время любых псевдо-операций, валидификация и принятие псевдо-террористов как местным населением, так и повстанцами, неизменно оказываются самым трудным этапом. Чтобы достичь успеха, группам псевдо-террористов необходимо подражать повстанческим силам в любом отношении. К тому же, проникновение этих групп в район операции — само по себе очень деликатная операция. В большинстве случаев успех возможен, только если псевдо-группа включает в себя несколько бывших повстанцев, недавно захваченных Силами Безопасности и убежденных изменить свои взгляды (‘обращенных’, на жаргоне противопартизанских сил).
Такое убеждение не связано с физическим запугиванием, как может показаться на первый взгляд. Многочисленные исследования мотивации ‘революционных’ сил указывают на то, что идеологические обязательства как причина ‘освободительной борьбы’ играют значительно менее важную роль в мотивации, чем это обычно представляется.
Исследования подтвердили, что у пленных террористов существует готовность перейти на другую сторону в состоянии стресса сразу после боестолкновения и на начальном этапе плена. Если у захваченного повстанца отсутствуют очевидные средства для побега, и его физически вовлекают в противопартизанские действия на стороне правительства он, в сущности, становится вовлеченным и в более поздние дела.
С помощью таких бывших повстанцев, группы псевдо-террористов способны устанавливать|утвердиться| контакт с инфраструктурой поддержки, созданной повстанцами в пределах местных сообществ. Далее, через местное население, может устанавливаться контакт с повстанческими группами. Информация, тщательно собранная таким образом, принимается для реализации традиционными подразделениями Сил Безопасности|акции|. Сами группы псевдо-террористов могут использовать полученную информацию для уничтожения повстанческих сил только в исключительных обстоятельствах. Если в последнем случае операция не была полностью успешной, группа рискует быть немедленно опознанной как правительственные силы и таким образом потерять все перспективы на получение сведений.
Однако псевдо-операции не нацеливаются исключительно на сбор сведений, ведущих к потерям среди повстанцев. Цель таких действий также может быть гораздо менее утонченной. Проявив себя как повстанцы, псевдо-группы могут посеять недоверие между местным населением и повстанческими силами в целом. Такие действия могут включать в себя акты некорректного поведения по отношению к собственности, женщинам и рогатому скоту, или местным обычаям и родовым поверьям. Если, как в случае Родезии, повстанческие силы (ЗАНЛА и ЗИПРА) соперничают между собой за местную поддержку, методы псевдо-операций могут перевести любое трение между такими силами в явную вооруженную вражду. Этнические особенности могут помочь в этом отношении.
Однако если стратегией является выживание, эти методы необходимо жестко контролировать и на практике ограничивать. Как только местное население и повстанцы становятся осведомленными о такой стратегии, они ужесточают меры безопасности и дальнейшая валидификация и развертывание псевдо-групп становится все более и более трудной задачей. Также существует опасность того, что псевдо-операции могут использоваться в качестве оправдания для нарушения законов. Если эти два фактора совмещаются и местному населению становится известно о Силах Безопасности, выдающих себя за повстанцев и совершающих преступления в этом обличье, действительные повстанцы получают в руки идеальное пропагандистское оружие. При этом и Силы Безопасности, и правительство могут утратить|утрачивают,потерял| часть своих требований к соблюдению законности, которые кажутся естественным следствием их позиции как создателя, и исполнителя законов.
В недавней истории борьбы против повстанцев, псевдо-террористические операции впервые были применены Специальным отделом в Малайе. Так как этот способ действий был использован на поздних этапах конфликта, его эффект был невелик. Однако сама идея таких операций была обновлена и расширена во время борьбы с племенами Мау-Мау в Кении под руководством капитана (позднее генерала) сэра Фрэнка Китсона. Этот опыт послужил основой для развития родезийской тактики псевдо-террористических операций.
Организация Скаутов Селуса
Сразу после провозглашения Односторонней Декларации первым органом, начавшим использовать операции, которые можно назвать псевдо-террористическими, стал Особый Отдел. Впервые они начали проводиться в 1966 году на землях родовых соглашений Звимба и Чирау, и неофициально продолжались в этих районах вплоть до 1973 г. Подобные первые попытки были просты по своему замыслу и большей частью нацеливались на выявление лояльности среди местного населения.
В родезийских армейских кругах идея проведения псевдо-операций была впервые предложена, очевидно, заместителем командира Родезийской Легкой Пехоты, майором Джоном Хикменом. Еще до 1966 года он отправил в Штаб-квартиру Армии бумагу, в которой описывалась возможная реализация такой схемы. Впоследствии, после длительной задержки, в течение 1966 года экспериментальная схема таких операций разрабатывалась совместно Армией, Особым Отделом и Британской южно-африканской полицией. Работа увенчалась ограниченным успехом, так как на тот момент, подавляющее большинство местного населения все еще рассматривалось как пассивное, если не враждебно настроенное к повстанцам. Поэтому, выдавая себя за повстанцев можно было собрать незначительное количество сведений. Кроме того, способы действий псевдо-партизан находились на начальной стадии развития. До поры до времени это ослабило интерес Армии к этой идее.
В то время как традиционные источники разведывательных сведений Сил Безопасности адекватно функционировали внутри Родезии вплоть до 1971 года, в течение 1972 года обстановка резко изменилась, что было связано с проникновением ЗАНЛА на северо-восток страны. В конце 1972 года Силы Безопасности внезапно обнаружили себя в активной враждебной среде.
К концу этого года родезийские власти быстро убедились в том, что обстановка на северо-востоке страны быстро ухудшается. То, что казалось эффективной и надежной сетью информаторов, исчезло в течение нескольких недель. Несмотря на наличие сведений о присутствии повстанцев и запугивании местного населения, отсутствие оперативных разведданных не позволило провести эффективные контрмеры. Отсутствие детальной и точной информации привело ко второму рождению концепции псевдо-операций.
Бывший заместитель командира Родезийской Легкой Пехоты являлся на тот момент командиром 2-й бригады. На фоне почти полного отсутствия оперативных разведданных и снижающегося морального состояния в Армии, бригадир Хикмен получил разрешение снова разработать экспериментальную схему псевдо-операций. Подобный интерес был восстановлен и в Особом Отделе.
С одобрения Оперативного Центра ‘Харрикейн’, суперинтендант Петерсон из Особого Отдела «Хараре» 26 января 1973 года набрал псевдо-группу, состоящую полностью из африканцев. Группа из шести человек, два констебля-детектива и четыре бывших повстанца, были развернуты под руководством офицера Особого Отдела в Биндуре. Сразу после первоначального обучения, группа была переброшена на земли родовых соглашений Бушу и Мадзива, недалеко от миссии Святого Альберта и на земли Чинамора возле Хараре. Хотя была получена определенная полезная информация, эти действия не привели к каким-либо потерям среди повстанцев. На тот момент в качестве основной проблемы было выявлено отсутствие руководства со стороны белых и опыта внутри группы. Через несколько месяцев группа была расформирована, но в тоже время реорганизована, и в нее вошли белые.
Спустя несколько недель после формирования группы Особого Отдела, Армия начала формирование двух собственных псевдо-групп. Они состояли из двух сержантов Специальной Авиадесантной Службы, которые были приданы армейскому подразделению следопытов на озере Кариба, и нескольких черных солдат из Родезийских Африканских Стрелков. Напоследок, в группы вошли бывшие повстанцы.
Имея опыт оперативного развертывания собственной псевдо-группы в течение нескольких недель, Особый Отдел смог более качественно обучить армейские группы, а также обеспечить их жизненно важной и детальной информацией.
Впоследствии, до начала операций в районе фермы Мтепатепа и на землях родовых соглашений Чивеше, на них была развернута третья армейская группа. Однако армейское руководство скоро разочаровалось и сократило число групп до двух. На этом этапе эффективное руководство всеми группами перешло к Особому Отделу.
Первый ощутимый успех этими группами был достигнут в августе 1973 года, когда на реке Руйя был захвачен повстанец ЗАНЛА. В этой же операции, с целью минимизации вероятности столкновения между военнослужащими Сил Безопасности и псевдо-группами, возникло понятие ‘замороженных районов’. Официальное определение таких районов звучало следующим образом:
‘Замороженные район’ — это четко обозначенный район, в котором не допускается проведение операций Силами Безопасности, кроме как вдоль основных дорог. Силы Безопасности, уже находящиеся в районе, который объявлен ‘замороженным’, будут отозваны из этого района в тот период, который оговаривается в сигнале, объявляющем о том, что этот район должен быть ‘заморожен’. Этот сигнал должен быть подтвержден получателем. Данное правило касается всех военнослужащих и членов правительственных учреждений за исключением:
a. Личного состава, выполняющего задачи исключительно по охране границ;
b. Личного состава, расположенного в Защищенных или Консолидированных деревнях и учреждениях, обеспеченных постоянной охраной, в случае, когда их действия ограничиваются 1000 метрами от периметра этих учреждений;
c. В случае поломки транспортного средства, попадании в засаду или подрыве на мине внутри ‘замороженного района’ личный состав транспортного средства должен оставаться в непосредственной близости от него.
31 августа 1973 года, псевдо-группа во время своих операций нанесла первые потери повстанцам ЗАНЛА.
Как в Армии, так и в Особом Отделе эти псевдо-операции проводились в режиме строжайшей секретности. Координация между псевдо-группами и регулярными армейскими подразделениями достигалась на неформальном уровне. В результате, ошибка в чтении карты привела к столкновению между псевдо-группой и армейским патрулем, во время которого был убит командир псевдо-группы сержант Рабье. После этого все псевдо-операции были временно прекращены.
На этом этапе старшие армейские офицеры и сотрудники Особого Отдела, вовлеченные в псевдо-операции, были убеждены в правильности использования псевдо-групп. Однако смерть Андре Рабье показала, что псевдо-операции придется проводить в рамках формализованной структуры и координировать их с другими операциями Сил Безопасности в районе.
В ноябре 1973 года бывший полковой сержант-майор Родезийской Легкой Пехоты, капитан Рон Рейд-Дэйли, был возвращен на службу и, получив звание майора, был назначен командиром псевдопартизанского подразделения, ставшего известным как Скауты Селуса. Личное участие в этом назначении генерал-лейтенанта Уоллса свидетельствует о том, что псевдо-операции получили официальное благословение. С этого момента все псевдо-операции непосредственно попадают под контроль Особого Отдела. Официально часть подразделения армейских следопытов, их учебный лагерь переместили в укромное место в Макути возле озера Кариба, где после проведения нескольких жестких отборочных курсов, подразделение увеличилось на 25 человек. Полковая база в конечном счете стала располагаться в казармах Инкомо, возле Дарвендейла.
Когда в январе 1974 года был готов первый отряд псевдо-операторов, они развертывались из Биндуры, где находился их офицер Особого Отдела, на землях родовых соглашений Чивеше, Мадзива и Биндура. В конце февраля стал оперативным второй отряд, а в марте — третий. Все три отряда действовали в районах, населенных Шона, против ЗАНЛА. Каждый отряд делился на три оперативных секции численностью от девяти до двенадцати человек, некоторые из которых прежде были повстанцами. Однако в зависимости от их количества, в некоторых случаях секции возрастали до двадцати-тридцати человек. Хотя подразделение большей частью находилось под руководством Армии, получение разведданных, развертывание и в некоторых случаях подготовка была в руках Особого Отдела. Ни на какой стадии даже органы военной разведки не могли влиять на подразделение.
Тем не менее, скрытность оставалась проблемой, даже на этой ранней стадии всем в оперативном районе становилось известно, что Силы Безопасности маскируются под повстанцев.
Вслед за действиями на землях родовых соглашений Омай, граничащих с озером Кариба в декабре 1974 года, стала очевидна потребность в псевдо-группах Матабеле, чтобы действовать против ЗИПРА в пределах Матабелеленда. Эти действия совпали с выявления того факта, что ЗИПРА начала использовать резиновые плоты, чтобы пересечь озеро и выйти в соседние области. Также впервые Силы Безопасности выявили повстанческие силы, которые внутри Родезии использовали радиостанции. В результате был сформирован псевдо-отряд, нацеленный против ЗИПРА, расположившийся вблизи Булавайо.
В первой половине 1974 успехи Скаутов Селуса достигли таких величин, что генерал-лейтенант Уоллс в мае месяце потребовал от подразделения удвоить свои силы от трех до шести групп. Это было достигнуто к декабрю путем привлечения 50 бывших повстанцев.
Хотя существование подразделения, и небольшая открытость его операций сейчас стали открытой тайной, официально заявлялось, что Скауты Селуса служили только в 1977 году. В апреле того же года в журнале To the Point сообщалось, что:
Родезийское армейское руководство сняло завесу секретности с легендарного анти-террористического подразделения, которое в течение двух лет играло жизненно важную и почти полностью секретную роль в войне… По словам их командира, майора Рона Рейд-Дэйли, они были прямо и косвенно ответственны за ликвидацию 1203 из 2500 террористов, которые погибли за 4 года войны.
Фактически, большинство потерь повстанцев внутри Родезии были прямым результатом сведений, полученных во время псевдо-операций.
Modus operandi псевдо-партизан
В зависимости от специфических условий, при которых псевдо-группы развертывались в районе под видом повстанцев, используемые способы действий, оперативной маскировки и введения в заблуждение широко различались от одного района к другому.
Согласно майору Рейд-Дэйли, роль Скаутов Селуса заключалась в проникновении в сети местного населения и террористов, выявлении террористических лагерей и баз, а затем наведение регулярных сил для организации их атаки и уничтожения. Затем в зависимости от навыков действующей псевдо-группы Скаутов Селуса, их маскировка должна остаться нетронутой, что предоставляло бы им возможность продолжать свои операции в определенном районе... возможно на неопределенный срок.
Как уже было указано, предпосылкой для успеха является валидификация. Было необходимо, чтобы детальные оперативные разведданные давали возможность группе войти в район не вызывая подозрений. Следующим шагом являлось установление контакта с местным населением, особенно с агентами повстанцев среди них. На заключительном этапе эти агенты или контактные лица использовались в качестве посредников между псевдо-группой и любой другой повстанческой группой в районе. Установив контакт, организовывалась встреча, которая использовалась для окончательной валидификации псевдо-группы.
Во всех видах псевдо-операций крайне необходимо терпение. Переговоры о встрече с реальной повстанческой группой могла вестись несколько недель, в течение которых через ‘муджибас’ (молодые сторонники повстанцев) и контактных лиц передавались туда и обратно многочисленные письма. В случае успеха, встреча между двумя группами организовывалась в нейтральном месте, в которое старшая группа выходила за молодыми. Следуя за ними, члены двух групп встречались и смешивались. Люди обменивались информацией, распивали пиво и возможно пели несколько революционных песен. Информация, полученная на таких встречах, тщательно анализировалась, сравнивалась с другими данными из других источников, а затем передавалась в Особый Отдел или непосредственно в ‘Fire Force’, — аэромобильные силы быстрого реагирования, для проведения операции. Один подобный специфический способ действий, оказавшийся чрезвычайно эффективным, был назван ‘тактикой наблюдательных пунктов’.
По очевидным причинам, белые члены псевдо-террористических групп не входили в прямой контакт с местными жителями или повстанцами. Когда псевдо-группа входила в деревню, белые оставались за ее пределами в непосредственной близости от нее. После того, как устанавливался контакт с местными жителями, за деревней устанавливалось тщательное наблюдение. Очень часто реакция местных жителей являлась хорошим признаком присутствия и местонахождения других групп повстанцев. После подтверждения своих подозрений, командир группы Скаутов Селуса мог вызвать авиацию или ‘Fire Force’ для нанесения удара по группе повстанцев. Чтобы осуществить это, наблюдательные посты располагались на высотах вблизи деревни. Бывшие повстанцы, превосходно зная местные привычки и образ действий повстанцев, были незаменимы в выявлении малейших признаков присутствия повстанцев. Тактика использования наблюдательных постов особенно подходила для труднодоступной местности на северо-востоке Родезии и доказала свою высокую эффективность в этом районе.
Modus operandi Скаутов Селуса хорошо подходил для использования услуг пленных или раненых повстанцев. Это часто происходило тогда, когда «Fire Force» атаковали группу партизан и уничтожали их большую часть, захватывая оставшихся.
Сразу после захвата и пока не прошел травматический шок после боестолкновения, эти повстанцы должны были быть ‘перевербованы’ путем угроз и обещаний. Среди Скаутов такие повстанцы должны были сохранять свою идентичность, как члены повстанческих групп, и действовали в соседних районах, достаточно далеко от местных жителей, которые могли бы их опознать. В таком случае вновь перевербованные повстанцы должны были представить группу контактным лицам и, в общем случае, доказать свою bona fides среди местного населения. Такой способ, однако, применялся в условиях строжайшей секретности, особенно в районе контакта. Тем не менее, даже в случае разоблачения пленника, он продолжал использоваться в качестве советника и источника подробной информации о местных условиях.
Дальнейшим развитием псевдо-операций стало использование т.н. ‘разведывательно-ударных’ групп. В отличие от сугубо оборонительной разведывательной роли, эти группы использовались агрессивно. Располагаясь на маршрутах проникновения в Родезию повстанцев, псевдо-группы развертывались на них под видом групп повстанцев, возвращающихся из Родезии для пополнения запасов и переподготовки после продолжительных операций. Пока группа, по сравнению со своей обычной разведывательной деятельностью, уничтожала по дороге террористов, попутно собирались остальные разведывательные данные.
Разведывательно-ударные группы впервые были использованы к северу от Маунт-Дарвин в районе Мавурадона, где труднодоступная местность препятствовала проведению операций обычными подразделениями Сил Безопасности.
Несмотря на свою численность, успех Скаутов Селуса стал важной составляющей противопартизанских операций Родезии. Старшие офицеры и Армии и Особого Отдела постоянно призывали к дальнейшему увеличению численности подразделения. Как только в составе Скаутов появилось два боеготовых взвода, их тактический штаб переместился в город Биндура. В связи с тем, что война охватила всю страну, применение Скаутов Селуса более не ограничивалось только северо-востоком. 12 июля 1974 года первый взвод Скаутов был передислоцирован в казармы Инкомо, ставшими тыловой базой полка. В январе 1977 года они были переименованы в казармы им. Андре Рабье.
В общем случае, Скауты Селуса достигли меньших успехов в проникновении в более дисциплинированные подразделения ЗИПРА, чем при действиях против слабо организованных групп ЗАНЛА. Три группы, однако, достигли значительного успеха в нескольких тайных операциях, проведенных на территории Ботсваны и в самом Франсистауне.
Применение наблюдательных постов, доказавших свою эффективность на северо-востоке, оказалось неэффективным на открытых равнинах саванны и в менее населенных районах Матабелеленда.
Внешние операции родезийцы начали проводить в большом масштабе с 1976 года, и большей частью они были направлены против баз ЗАНЛА в Мозамбике. До тех пор главным ограничением был недостаток детальной оперативной информации о расположении и размещении таких баз. Начало было положено псевдо-операцией Скаутов Селуса на землях родовых соглашений Холденбай, которая привела к поимке повстанца ЗАНЛА, который смог удовлетворить эту потребность. Это, в свою очередь, привело к рейду в Ньядзонью в августе 1976 года.
Псевдо-группы ЗИПРА почти постоянно привлекались к операциям небольших подразделений вдоль дороги Гроув в восточной Ботсване. Группа также ответственна за поимку важных официальных лиц ЗАПУ во Франсистауне. Разведывательная информация, полученная от этих лиц, привела к рискованному рейду на «Ленд Роверах» в Лусаку, который временно парализовал угрозу со стороны регулярных сил ЗИПРА.
В других случаях, группы псевдо-партизан численностью по 1-2 человека, развертывались в глубине территории Мозамбика и Замбии с разведывательными целями, чтобы определить точное расположение баз, или отдельных сооружений на таких базах. Для этой цели во второй половине 1976 года был сформирован Разведывательный взвод. Имея максимальную численность двенадцать человек, он специализировался на глубоком проникновении и ведении глубинной разведки с целью подготовки крупных внешних операций.
Чтобы обеспечить скрытность, Скауты Селуса на своих передовых базах в Биндуре, Булавайо, Маунт-Дарвине, Чиредзи, Мутоко, Русапи и пр., создавали ‘форты’, обнесенные промышленно изготовленными листами гофрированного железа. При проведении операций в районе, форт служил передовой тактической базой, из которой осуществлялся выход групп (главным образом, ночью), и где допрашивались все захваченные террористы. Все военнопленные скрывались и перевозились на посадочную площадку, находившуюся в форте. Если военнопленные были достаточно важными, например, политический комиссар, командир секции и один или два других членов группы, в такую группу включались операторы Скаутов, и она возвращалась обратно в район операции. В этом случае группа превосходно знала район действий, а бывшие повстанцы знали, кто являлся их посредником в каждой деревне, и как связываться с другими группами.
Так как псевдо-группа должна была должным образом проявить себя в районе как группа повстанцев, процесс валидификации мог повлечь за собой осуществление экстраординарных мер. Такие меры могли заключаться в вызове авиаудара силами ВВС по своим собственным позициям или в непосредственной близости от них. Другим способом являлось нападение на Силы Безопасности или гражданские объекты. Один из таких примеров был зафиксирован в газете Africa Confidential:
После нападения на белую ферму в 40 милях к северо-западу от Солсбери было выявлено, что одна из двух нападавших групп являлась Скаутами Селуса…
В некоторых случаях попытки валидификации приносили больше вреда, чем пользы, как это было с первой атакой на Защищенную Деревню. Она была проведена псевдо-группой в районе Маунт-Дарвина на землях родовых соглашений Кандея в 1974 году и привела к лавине подобных атак настоящими группами повстанцев. Второй случай произошел в Северной Ньянге, где постоянный резидент псевдо-группы так хорошо тренировал и инструктировал местное население в оказании им помощи, что когда со временем в район проникли настоящие повстанцы, для них уже была подготовлена хорошая тайная организация.
Множество псевдо-операций, особенно в ранние годы войны, было проведено с целью посеять недоверие между местными жителями и повстанцами. Зачаточные попытки достичь этой цели заключались, например, в воровстве или оскорблении местных обычаев. В дальнейшем тактика действий стала более разнообразной. Одна из таких практик заключалась в вызове авиаудара или группы ‘Fire Force’ по группе повстанцев сразу после того, как она покидала определенный крааль. После двух или трех таких случаев террористы неизменно начинали подозревать жителей крааля в информировании Сил Безопасности об их присутствии. Из-за мести, и чтобы предотвратить повторение подобных случаев, невинные жители крааля подвергались казни. Обычно это клало конец любой добровольной поддержке, которую повстанцы могли ожидать от крааля. (В то же время такое наказание могло также запугать жителей от помощи Силам Безопасности).
Другим, достаточно широко использовавшимся, способом действий псевдо-групп после выявления посредника, была его публичная казнь как изменника делу повстанцев. Так как оставшиеся жители крааля знали посредника как лояльного и преданного сторонника повстанцев, такая смерть приводила к сильному разочарованию и замешательству. Такая практика стала настолько широко распространенной к концу войны, что Департамент Уголовных Расследований Родезии завел целый ряд криминальных дел на Скаутов Селуса и сотрудников Особого Отдела. Неизменно слабая скрытность привела к широкой огласке этих методов. Поскольку война прогрессировала, и масштаб действий Скаутов Селуса увеличивался, местным жителям и повстанцам становилось известно о таких мерах.
Несмотря на то, что такие противозаконные действия сумели достичь на короткий срок реальной выгоды, как только местное население стало осведомленным о такой практике, это оказало ярко выраженный негативный эффект на их отношение к правительству вообще. Задача правительства, т.е. установление и поддержание законности и порядка, является несовместимой с реальным преступлением против закона. В таких обстоятельствах для любого подобного режима становится чрезвычайно тяжело претендовать на законность.
Как только силам повстанцев и их сторонникам становилось известно о псевдо-операциях, для выявления псевдо-групп предпринимались различные меры. Для идентификации повстанцы должны были носить особые браслеты или элементы одежды. По особым инструкциям, местные жители меняли свои способы оказания помощи повстанцам. За исключением закладки пакетов с продуктами ночью в заранее оговоренных местах, каждый террорист получал свою пищу днем и только индивидуально. Таким способом можно было выявить любого белого члена псевдо-групп. Чтобы исключить эту проблему, в течение 1979 года Скауты Селуса применяли группы, состоявшие только из черных.
В ответ на подобные изменения в мерах по выявлению псевдо-групп, Скауты Селуса предприняли интенсивные усилия по сбору разведданных, чтобы быть постоянно осведомленными о том, какие меры действуют в любом определенном районе.
Главным успехом, достигнутым в результате таких действий, было взаимное подозрение и недоверие между группами повстанцев в районе. Контакту между такими группами предшествовал обмен устными и письменными сообщениями во все возрастающем объеме, и организация взаимодействия между группами для проведения единой операций представляло собой острую проблему. Это усугублялось в тех областях, где действовали как силы ЗАНЛА, так и силы ЗИПРА. Внутри ЗАНЛА, группы часто нападали друг на друга. Чтобы увеличить эту пропасть, псевдо-группы ЗАНЛА начали нападать на повстанцев ЗИПРА, тем самым гарантируя, что следующее столкновение между ЗАНЛА и ЗИПРА должно превратиться в вооруженное столкновение. В период между 1976 и 1978 годами, когда ЗАНЛА пыталась вторгнуться в Матабелеленд, успех этих действий был таким, что захваченный командир ЗАНЛА был поражен тем фактом, что его первые восемь боев произошли с силами ЗИПРА. Он был захвачен Силами Безопасности во время девятого боя.
Еще одним способом действий, примененным в районе Маунт-Дарвина, являлось запугивание выявленных посредников, с целью оказания помощи Скаутам Селуса. Сразу после вызова ‘Fire Force’ на группу повстанцев в районе, псевдо-группа навещала посредника. Ему ясно давали понять, что отказ от сотрудничества с Силами Безопасности приведет к его смерти. С этого момента за его краалем устанавливалось постоянное наблюдение с наблюдательного поста. Каждый раз, когда в крааль приходила группа повстанцев, посредник должен был, к примеру, вывесить определенный сигнал, после чего он должен был встретиться в определенном месте со Скаутами Селуса, чтобы передать информацию. Затем повстанцами должны были заниматься ‘Fire Force’.
Посредникам, вербуемым подобным образом, присваивались кодовые имена ‘Лимон’ и ‘Апельсин’, а вместе они были известны как ‘Фруктовый салат’. Так как за свои услуги они получали вознаграждение, внезапное проявление богатства в любом случае вело к подозрению и отплате со стороны повстанцев. В своей книге Selous Scouts: Top Secret War подполковник Рэйд-Дейли описывает подобную операцию под кодовым названием ‘Маркет Гарден’ с двумя скомпрометированными посредниками, известными как ‘Яблоко’ и ‘Банан’. Этот случай происходил в горах Мавурадона на северо-востоке страны.
Как уже отмечалось выше, Скауты Селуса в конечном счете могут претендовать на наивысшее соотношение уничтоженных террористов среди всех Сил Безопасности Родезии. Несмотря на то, что ‘Fire Force’ и 1-й батальон Родезийской Легкой Пехоты, который составлял основу групп быстрого реагирования ‘Fire Force’, нанесли больше всего потерь повстанцам, разведывательная информация, которая и привела их к террористам, добывалась Скаутами Селуса.
И все же, реальный успех псевдо-операций, привел к постоянным просьбам дальнейшего расширения подразделения. Первоначально состоявшие из одного взвода высоко-подготовленных профессионалов, Скауты Селуса в дальнейшем выросли в непропорционально большое подразделение численностью 1800 человек. Однако среди них значительную часть составляли военнослужащие Территориальной армии, и поэтому они не являлись постоянно приписанными к подразделению. Быстрый рост численности само собой привел к целому ряду проблем. В первую очередь, чтобы набрать достаточно личного состава, требуемого Командованием Объединенных операций, подразделение было вынуждено снизить стандарты к поступлению. Это, в свою очередь, привело к общему снижению оперативного уровня при проведении псевдо-операций, что сделало широко распространенной менее требовательную тактику использования наблюдательных пунктов. Последние не требовали такого высокого уровня подготовки и опыта, как обычные псевдо-операции. С другой стороны, эти новобранцы не подходили для псевдо-террористических действий, пока уровень их подготовки не достиг бы совершенства.
В результате акцент в псевдо-операциях вновь сместился от сбора разведданных в сторону более агрессивных действий, где единственным критерием успеха стало нанесение потерь повстанцам. Этому процессу изначально способствовало то, что за потери среди повстанцев выплачивалась реальная премия.
Заключение
Основные проблемы, рассмотренные выше, такие как широкое использование псевдо-операций и противозаконных характер некоторых способов действий, касаются намного более сложной проблемы, а именно легитимности политической власти. Без легитимности власти в глазах значительной части населения, правительству при установлении законности приходится быть зависимым только от принуждения.
Законность является политической необходимостью, так как снижает… зависимость от грубой силы, разрешая (правительству)… зависеть от этой законности.
Далее, Клод E. Уэлш указывает важный фактор по отношению к правительству, использующего силу:
Несовместимое использование принуждения может так же быстро отчуждать людей, как и фокусировать их недовольство на политических институтах.
Как законные политические институты, власти устанавливают и принуждают выполнять законы, которые управляют человеческой деятельностью в любой стране. Если это же правительство демонстрирует факты, в которых оно не придерживается этих же законов, оно рискует утратить значительную часть законности в глазах населения. Такая потеря законности фокусируется на политических структурах и органах страны. В сельских районах такое разочарование выливается в манифестации против правительства, т.е. местной администрации, полиции и других правительственных институтов и органов.
В следующем высказывании Фрэнк Китсон указывает на такую же проблему, которая непосредственно относится к псевдо-операциям:
…нет абсолютно никакой необходимости проводить специальные операции противозаконным или аморальным способом, но есть действительно веская причина гарантировать, что они так не проводятся, так как они являются настолько большой частью правительственных программ, насколько являются любые другие меры, и правительство должно быть готово взять ответственность за них.
В Родезии псевдо-террористические операции нашли широкое применение, и в долгосрочной перспективе доказали свою контр-продуктивность. В таких операциях население неизбежно становилось полем столкновения сил. Если соответствующая защита от повстанцев не предоставляется, псевдо-операции приводят к еще большему отчуждению местного населения от Сил Безопасности. Фактически, широко использование таких действий в Родезии поставило местное население между двух противоборствующих сторон: повстанцы с одной стороны и Силы Безопасности, выдающие себя за повстанцев с другой. Обе стороны были готовы мстить местным жителям за помощь противнику. И все же, исключительно в качестве военной меры, псевдо-операции были, по всей видимости, наиболее эффективным средством нанесения потерь повстанцам. В соответствие с исследованием Управления военной разведки, в 1978 году 68% всех потерь повстанцев внутри Родезии могли бы быть отнесены на счет Скаутов Селуса.
Однако цифры потерь сами по себе не являются достоверным показателем успеха или провала противопартизанской кампании. Это особенно справедливо для псевдо-партизанских действий: несмотря на значительные потери среди повстанцев, Силы Безопасности не смогли захватить и удержать постоянный контроль в любом сельском районе. Подобные операции преуспели в создании атмосферы недоверия и конфликта как непосредственно между повстанцами, так и между силами повстанцев и местным населением. В то же время карательный подход к нелояльным и потенциально нелояльным сельским жителям, одновременно приводил к возникновению недоверия между сельским населением и Силами Безопасности. Силам Безопасности в полной мере недоставало стратегии, в рамках которой они могли бы устойчиво восстанавливать контроль над потерянными сельскими районами, которых становились все больше и больше. Таким образом, Скауты Селуса были лишь инструментом чрезмерно агрессивной и карательной стратегии, направленной просто на уничтожение как можно большего числа повстанцев, и принуждение сельского черного населения к отказу от поддержки сил повстанцев.
Силам Безопасности не стоило пытаться взять под сомнительный контроль все потерянные районы. Земли родовых соглашений племен, которые наиболее серьезно подверглись влиянию повстанцев, должны были быть временно оставлены. Должны были быть определены те районы, которые остались под контролем правительства. Работая из этих безопасных районов, Силы Безопасности должны были затем сосредоточить свои ресурсы на присоединении к ним тех районов, которые были пока что только частично подвержены влиянию партизан. Эти угрожаемые районы могли бы быть объединены с помощью строгого контроля над населением и с помощью привлечения местного населения к своей собственной защите и развитию.
В рамках существующей структуры родезийских Сил Безопасности существование Скаутов Селуса уже само по себе создавало проблемы. Армейский контроль над подразделением был изначально отдан в руки Командующего Армией, генерал-лейтенанта Уоллса. После назначения на должность Главнокомандующего Объединенными Операциями (COMOPS), генерал Уоллс сохранил такие взаимоотношения. Кроме того, из-за соперничества за статус основного подразделения сил специального назначения возникли трения между Скаутами Селуса и Специальной Авиадесантной Службой.
Специфической проблемой, происходившей от тотального контроля со стороны Особого Отдела над всеми разведывательными псевдо-операциями, было почти полное отсутствие взаимодействия с Управлением военной разведки. Скауты Селуса фактически работали в рамках инструкций Особого Отдела, запрещавших разглашать какую-либо информацию Управлению военной разведки. По все видимости, профессиональная ревность и личная антипатия играла основную роль в этих проблемах взаимодействия. Когда концепция псевдо-операций начала внедряться на практике, органы военной разведки были, по их собственному мнению, неспособны к управлению ими.
Взаимодействие Скаутов Селуса с бригадами также в значительной степени оставляла желать лучшего. Район должен был быть ‘заморожен’, псевдо-группа должна была войти в него, выполнить задачу и выйти из него с минимальной передачей информации об этом командованию бригады, в чьей зоне ответственности это происходило. И снова Фрэнк Китсон очень четко указывает на это
...специальные операции должны быть организованы и выполняться под покровительством обычной машины управления военной кампанией и преимущества, получаемые от них, должны сравниваться с психологическим воздействием от того, что они становятся явными. К тому же обычные подразделения Сил Безопасности должны быть проинформированы относительно характера и целей специальных операций в такой степени, насколько это согласуется с требованиями скрытности, так чтобы Специальные Силы выглядели как полезные коллеги, а не как дикие, безответственные люди, чьей одной целью является ‘перетягивание одеяла’ от тех, кто выполняет более обычные, но необходимые роли.
В конечном счете, техника псевдо-операций в Родезии оказалась чрезвычайно успешной и вновь подтвердила свое значение в качестве способа получения разведывательной информации. Проблемы, с которыми пришлось столкнуться и отклонения от самой концепции таких действий, оказали меньшее влияние на результат Скаутов Селуса и Особого Отдела, чем оказало отсутствие последовательной стратегии противопартизанской войны Сил Безопасности и карательный подход ко всей проблеме повстанчества.