Что будет, если надувать резиновый шарик? Он будет раздуваться сильнее и сильнее, пока, в конце концов, не лопнет. А что будет, есть попытаться растянуть резиновую ленту? Она будет растягиваться, пока может, но в итоге тоже лопнет! Точно так же ни один человек не может находиться постоянно "на взводе", в сверхэнергичном, перевозбужденном состоянии. Рано или поздно он "перегорит" и наступит эмоциональный спад. Нечто подобное произошло и со мной.
Главной причиной этого стало то, что человек, который, без преувеличения, спас мою жалкую, ничтожную жизнь, благодаря поддержке которого в течение полугода я смог выдержать обследование, операцию, послеоперационное восстановление, бюрократические хлопоты в связи с получением инвалидности и первую химиотерапию, решил прекратить общение со мной. И, вспоминая, через что ему пришлось пройти, я не только не могу в чем-то обвинять его, наоборот, мне удивительно, как он мог так долго меня терпеть!
Как говорил Хазанов, для русского человека есть только два состояния, одобрямс и осуждамс. Вот и я, в течение многих лет до этого забывавший про себя и свои проблемы, теперь ударился в другую крайность, буквально требуя у окружающих жалости к своему нынешнему состоянию. С одной стороны, в этом была логика, ведь если я мог в течение многих лет игнорировать свои проблемы и жить чужими, значит, и другим это под силу! Но, с другой стороны, я не задумывался над тем, что другие люди могли просто НЕ ХОТЕТЬ так жить, недаром ведь говорят, что своя рубашка всегда ближе к телу!
В итоге произошла ссора. Причем сейчас, по прошествии времени, я понимаю, что, прояви я хоть немного внимания к чувствам другого человека, то все бы закончилось мирно. Но я зациклился на том, что моя проблема самая серьезная, а все остальное по сравнению с ней, просто ерунда! Между тем как проблемой другого человека была смерть близкого родственника, а это, разумеется, серьезнее, чем, пусть тяжелая и неизлечимая, но все-таки болезнь!
Так что я остался без поддержки, хотя нуждался в ней не меньше, чем в тот момент, когда узнал свой диагноз. А возможно, и больше! Ведь в то время я довольно слабо представлял себе, что меня ждет, зная о раке только по слухам. И о химиотерапии тогда я знал только то, что от нее вылезают волосы. У меня же волосы остались на месте. Хотя, если бы мне предложили потерять волосы, но избавиться от всех имевших место быть побочных эффектов, я бы сразу согласился. Ибо переносить постоянную тошноту, рвоту после практически любой еды и питья, понос по несколько раз в день, постоянный упадок сил, сонливость днем и бессонницу ночью, было почти невозможно.
Но даже это было не самым страшным. Раз в месяц мне делали вливание лекарства побочным действием которого была повышенная чувствительность к высокой и низкой температуре. Причем вне зависимости от того, КАК именно эти температуры действовали на организм, то ли действуя на кожу, то ли с вдыхаемым воздухом, то ли с пищей.
В связи с этим я попросил мою маму, чтобы во время совместных обедов мне было разрешено приступить к еде только после того, как она остынет до не вызывающей проблем температуры. На словах я получил это разрешение, но на деле, едва приступив к еде, она тут же сообщала, что она и так не горячая! Сначала я пытался объяснять, что, поскольку ей такое лекарство не вливали, она не может судить, насколько температура еды подходит тем, на кого оно действует. Увы, как спортсмен, тренирующийся полгода, вряд ли сможет показать лучшие результаты, чем тот, кто тренируется несколько лет, так и мое едва зародившее ЧСВ было не в состоянии противостоять тому, которое существовало уже почти 80 лет! Так что я стал просто отказываться от еды и уходить, слыша вслед упреки, что я "раскапризничался из-за ерунды".
Сейчас, когда я вспоминаю это время, то удивляюсь, как смог не просто выжить, но и перейти на следующую стадию с минимальными потерями. Но об этом речь пойдет в следующей статье.