Здравствуй, дорогой мой человек Николай Петрович!
Давно тебя не видела.
Как ты там? Живой? Надеюсь, что ты там в добром здравии.
Передавай привет от меня всем соседям, в особенности бабе Зине, бабе Тосе и корове нашей Маруське. Маруську еще и поцелуй за ушко. Она любит. Зинка и Тоська и так обойдутся. А на словах им передай, особливо Тоське гадюке подколодной, чтобы на мужика моего особливо и не заглядывались. Скажи, не померла бабка еще, просто на самоизоляции в столице находится. Спрашивать будут, как здоровье моё-так и отвечай: «Не дождетесь!»
Как в Москву к детям нашим приехала на 23 февраля, так и загостилась здесь уж больно сильно. И сама бы уехать рада. Да нельзя. Говорят, что старикам нынче на улицу дороги нет. Вот я и кукую в квартире. И детям, кажись, помехой становлюсь. Да что уж тут поделаешь.
Гостинцы внучатам все твои передала. Больше всего понравились грузди солёные бочковые, те, которые на тарелке не помещаются и у которых шляпки аж с краёв свешиваются. Нарежу их мелко-мелко, лучком приправлю и подсолнечным маслицем залью. Вкус-у-у-усно!
Соты с медом с твоей пасеки уже закончились. Ты уж постарайся в этом году побольше запастись. Может, еще парочку ульев поставишь?
Сыночек наш уже совсем большой стал. Вот только невестка его плохо кормит. Худой уж больно был. Ну да как в Москве нас на самоизоляцию посадили, я уж хозяйство в свои руки взяла. Сама на кухне управляюсь, кошеварю. То блинов с утра поставлю, то щички суточные ему положу, то капустку потушу, соляночку приготовлю.
На работу они теперь не ходят. Утром проснутся и лежат, поедят- опять ложатся и в потолок смотрят. Я было забеспокоилась, спрашиваю: « Артюша, тебя что, уволили из твоего института?» А он говорит, что теперь так положено, ходить на работу не надобно, а хозяева за это еще и деньги платить должны. Где такое видано? Уж не коммунизм ли в стране наступил, пока я тут отсиживалась?
Невестка тоже дома отлеживается. Уж она-то себе ни в чем не отказывает. Так и шлендрает от холодильника до кровати и обратно. Так-то она на работу хотя бы красилась, мазалась, кудри завивала, а теперь расхаживает целыми днями по квартире то в ночной рубашке, то в лосинах спортивных с футболкой линялой. Сама страшная как смерть! Схватит сигарету и на балкон. В окно уставится и курит, курит, курит. Думу думает.
А недавно вот напилась, рюмашку-другую твоей настоечки смородиновой хряпнула, пивком залакировала и песню завела: « Мне некуда больше спешить…» Голоском тоненьким так жалобно выводит, а у самой слезы капают. Аж жалко стало. Сын сказал не трогать ее и ни о чем не спрашивать. Говорит, сократили ее на работе. Вот она теперь и поет от горести. Я часом подумала, вдруг она руки на себя наложит. Мало ли что. Обошлось. Теперь вроде пообвыкла, выть перестала.
Не успела в этом году ни на Красной площади пофотографироваться, ни в Мавзолей зайти, ни на Парад Победы посмотреть. Ну да ладно.
Постараюсь гостинцы тебе перекидать при оказии. Дядь Вова в вашу сторону прорываться собирается. Ты гостинцы сразу не ешь, спиртом обрызгай и дождись, пока московский дух из них выйдет.
Скучаю по тебе.
Пиши. И я тебе писать буду.
Бог даст- свидимся.
Целую.
Любящая тебя Надежда Ивановна.