“Так… соберись. Тебе надо просто сесть и сделать это.”
Но он решил сделать себе чай перед этим. Так же будет… проще? Да, определённо, так должно быть проще. В голове крутилась первая строчка.
“Печенье закончилось… сейчас бутерброды тогда придётся сделать.”
И он методично стал нарезать батон, сыр, колбасу, масло, а потом также методично наносить это всё на этот же батон. В голове копошилась первая строчка.
“Надо проверить, не вышло ли новое видео…”
Нет, конечно, он не собирается сидеть за ноутбуком час. Ему надо это сделать во что бы ни стало. Просто сделать и всё, разве это так сложно? Это важно для него. И для неё. В голове осела первая строчка.
“А может, она мне написала? Надо проверить.”
Время затягивалось в монитор. И всё вокруг плыло. Но он должен был. В голове умирала первая строчка.
“Так, надо включить музыку.”
Да, с музыкой писать намного проще. Взять ту же “In This Shirt” от The Irrepressibles. Наверное, она идеально подойдёт. Он подключил наушники и выбрал эту песню в нескончаемом плейлисте. В голове не осталось ни одной строчки.
“In This Shirt”... прекрасно. Он не сожалел о первой строчке. Всегда можно придумать новую, и кто знает, может, она будет лучшей?
“Бывало, шла походкой чинною на шум и свист за ближним лесом…” - о да-а-а… Это то, что ему надо. Это то, что она оценит. И тут его мозг взорвался. “Кофеин, что-ли, подоспел?” - только и успел подумать он в передышке между нескончаемыми рифмами и строками. Новая и новая, они появлялись, как из-под печатной машинки, но он был уверен, что вкладывает в каждую свою душу. Каждую букву он старался написать как можно быстрее, ведь мозг не был так просто устроен. И пока в нём крутится это всё, это надо сделать. И он делал.
“Скользнул — и поезд в даль умчало” - строчка, которой он гордился. Её нельзя понять однозначно. Кто скользнул? Куда? Реальный ли поезд? Далеко ли эта “даль”? Слишком много вопросов, но его это не волновало. Он создавал нечто уникальное. В его руках творилась магия, и он отлично ею управлял. “Разум скользнул в никуда - и поезд со всем нажитым, со всеми самыми тёплыми воспоминаниями в даль умчало”. Вот как он переводил эту строчку. И он надеялся, что она переведёт её точно также. Хотя нет. Будет лучше, если, выйдя за рамки понимания, она придумает что-нибудь своё. Тут-то её никто не заставит говорить, что он хотел сказать.
Напряжённо думая, он просидел над этим без малого 20 минут, и при этом написал примерно столько же строк. Повествование было о ней, но каким-то… не линейным, а разносторонним, разветвлённым. Он сам не до конца понимал, что он делает, но он однозначно понимал, что это то, что ему надо. Это то, что она оценит.
“Любовью, грязью иль колесами она раздавлена — всё больно.” - это была первая строчка после пятиминутного перерыва. На эту строчку он смотрел ещё с минуту, вникая в смысл написанного. Ведь она была раздавлена, и правда раздавлена. Поймёт ли она, что он хотел написать? Сможет ли принять? Началась песня “The Way” от Zack Hemsey, и его сознание переключилось. Теперь он писал об одной проблеме, прямо, наращивая темп, пробуя на вкус каждое слово. Он будто был в ярости на себя, и на неё, и на жизнь, на всех вокруг. И тут его отпустило. “Устала, говоришь, от жизни, дорогая?” - было его последней строчкой. Точкой в произведении. Или…
Уже встав со стула, он обернулся на исписанный черновик, который он потом перепишет и красиво оформит. И тут к нему пришла идея. Всю её жизнь сопровождают мысли. Так почему бы не материализовать их? Он опять сел. Отложил наушники и вообще всё со стола. И начал писать в тишине, потому что это было слишком личной темой. Через какое-то время его пальцы начали уставать, а он сам едва не утонул в собственных переживаниях, которые отразил в этом стихотворении.
“В зеленых плакали и пели.” - так на самом деле закончилось это произведение. Фразой о её мыслях. И он решил, что не будет его оформлять и переписывать. Да и почтовый ящик - отличный способ передать это. И подпись свою он не оставил, хотя знал, что она всё равно поймёт.