Начало
Снег шел всю ночь, и теперь в темноте она видела только покрывающий все толстый слой снега. Ночная тишина казалась невозмутимой, и все же пес быстро направился прямо к сараю. Кристи последовала за ним. Она открыла дверь и бесшумно скользнула внутрь. Она медленно обвела сарай светом фонарика.
Вдруг совсем рядом она услышала чье-то хриплое дыхание.
- Выходи, только медленно! – воскликнула она. - У меня ружье!
Солома тихо зашуршала, и через мгновение из темноты вынырнула мужская фигура. Он был очень высок, с резкими чертами лица и коротко подстриженными волосами. Фонарик освещал его снизу, создавая удивительные тени, которые придавали его лицу дьявольский вид. Даже в этом тусклом свете Кристина различила тюремную форму. Однако она не боялась. Скорее она чувствовала злость, что кто-то нарушил ее одиночество. Мужчина сделал движение в ее сторону.
- На место! - жестко скомандовала она, поднимая ружье. Но он как будто не видел ее. Он пошатнулся еще раз, протянул руку, затем рухнул на землю у ее ног.
Кристи опустилась на колени и перевернула его на спину. Одежда у него была промокшая и холодная. Глаза мужчины были открыты, но ни на что не реагировал.
На объяснения еще придет время, подумала она. Теперь нужно тащить его домой.
- Попробуйте присесть, - сказала она, взяв его под подмышки. Он был тяжелым. - Ну, обхвати меня руками за шею – ахнула она, с трудом переводя дыхание, - чтобы я могла тебя поднять.
– Зачем? - спросил он, сумев на мгновение освободиться от лихорадочного бреда.
- Я оттащу тебя домой.
- Не... никому не говори. Пожалуйста ... - пробурчал он, тщетно пытаясь вырваться.
- Здесь никого нет, кроме меня, - сказала она. - Давай, хватай меня за шею.
Твердый тон Кристины произвел на него впечатление, и он прислушался. Он был большим и тяжелым мужчиной, но и ей не хватало сил. Она сумела поставить его на ноги и как-то перетащить из сарая в дом.
На кухне она усадила его в кресло, разожгла печь, после чего побежала наверх за одеялами и толстым халатом, который когда-то принадлежал Богдану. Раздев незнакомца догола, она заметила, что тюремная форма висела на нем так, словно в тюрьме он значительно похудел. Она смотрела на него не как на мужчину. Он был проблемой, которую нужно решить, больным существом, которое нужно сохранить в живых, прежде чем принимать дальнейшие решения.