Проснулся Никита рано, и долго лежал закрытыми глазами. Он не хотел уходить из своего сна, хотя понимал, что проснулся. Всю ночь ему снился удивительно длинный, наполненный фантастическими картинами сон. Он пытался его вспомнить весь, целиком, но у него ничего не получалось. В памяти всплывали только отрывки. Один из них он помнил очень хорошо. Вот он!
Он проснулся и лежит в своей постели. За окном тихонько накрапывает дождь. В открытую форточку ветер порывами забрасывает мелкие капли дождя. А из этих капель медленно формируется и оживает молодая хрупкая ещё совсем юная девушка в солдатской форме. Она выглядит так необычно и в тоже время настолько реально, что хочется на неё смотреть не отрываясь. Никита сел, прислонившись к спинке кровати. Женщина улыбнулась.
- Кто Вы? – нарушил звенящую тишину Никита.
- Я, Катя Решетникова, - ответила девушка.
- Решетникова? Мама моей бабушки? – удивлённо спросил он.
- Нет. Я не знаю, кто её мама. Я была медсестра. Я вывозила Анну и Василия в тыл и составляла на них документы. Трофим не отец Анны. Девочка не помнила, как зовут папу и не знала свою фамилию. Она только прикладывала ладошку к груди, плакала и говорила «мама, папа, здесь, нет». Это было всё от страха. Бомбили, стреляли кругом. Всем было не понятно, как им удалось перейти линию фронта, они такие маленькие были. Их заметил и вывел из-под огня Трофим. Пока они были у нас на передовой, выяснилось, что немцы разбомбили поезд, на котором эвакуировали детей детского дома Наркомпроса при НКВД. Ты знаешь, что это за детский дом? – спросила девушка.
- Нет, - ответил Никита.
- Это детский дом, где жили дети репрессированных родителей. У Василия тоже фамилия немного изменена. В тылу я сдала их в обычный детский дом, но к их документам приложена немецкая газета. На ней что-то написано на немецком языке. Найди эту газету – это важно, - сказала девушка.
Капельки дождя высохли и девушка исчезла. В голове крутились обрывки сна, но Никита не мог их соединить во что-то целое. Он открыл глаза, откинул одеяло, и, не умывшись, лишь накинув халат, сел за стол, взял ручку и записал свой сон на листе бумаги, поставил дату.
«И что это? Игра воображения, возникшая, от прочитанных мною вчерашних страниц дневника? Или это потоки информации Вселенной на моё желание, усиленное моим намерением, разобраться в сложном и запутанном прошлом. Чтобы это ни было, но мне надо учитывать всю информацию, откуда бы она не исходила», - решил Никита.
**** ****
Он принял душ, приготовил себе завтрак, сварил кофе. За окошком светило жаркое летнее солнце. Западный ветер шевелил длинные лёгкие шторы на кухонном окне. Никита допивал свой кофе и думал, чем же он заполнит сегодняшний воскресный день. Ещё в пятницу он бы созвонился с друзьями, и выходные дни провёл бы на природе, но что-то явно меняется. Он поймал себя на мысли, что ему хочется в интернете поискать информацию о детском доме, где была Анна Рощина. Он убрал со стола, помыл посуду, и пошёл выполнять своё желание.
**** ****
«Как же я мало знаю о тех годах, ставших уже историей, моей страны», - подумал Никита, гуляя по интернету. Он не просто бегло читал, он изучал, как дети «врагов народа» попадали в детские дома. Всё оказалось далеко не просто. Здесь всё было спланировано заранее. Прежде чем произвести аресты, власти заранее готовили места ссылки не только для взрослых, но и для детей. Так дети до полутора лет ехали в ГУЛАГ с мамой, и уже в ГУЛАГе содержались в отдельном ясельном корпусе. Детей с полутора до трёх лет отбирали у родителей во время ареста, и отправляли сначала в приёмно-распределительный пункт, а потом в детский дом или ясли Наркомздрава. После трех лет отправляли или в детский дом Наркомпроса, или в специальный лагерь для детей врагов народа, так как эти дети имели статус «Социально опасных детей».
Никита читал воспоминания людей, прошедших через эти детские дома. Раньше ему и в голову не приходило, что его бабушка в своём детстве пережила такое. Бабушка не любила вспоминать и говорить о своём детстве, и он относился к этому, словно так и должно было быть, а оказывается, для неё это была большая душевная рана.
«Господи, почему мы так мало знаем об этом? Почему мы такие равнодушные? Почему об этом молчит телевидение, радио, газеты. Был же небольшой отрезок времени, после смерти Брежнева Леонида Ильича, когда все газеты и журналы начали писать про жизнь репрессированных не только в ГУЛАГах, но и на поселении. Я помню, мама об этом говорила. Почему сейчас-то молчим? Чего боимся?» - подумал Никита. – «Так пора немного перестроить свои мысли, иначе волна возмущения вынесет меня неизвестно куда. Так и заболеть можно», - остановил он этот, начавший захлёстывать его поток мыслей.
Никита вспомнил слова бабушки: «Не злись, не обижайся и не пугайся! Помни, что люди злые, обиженные и напуганные чаще болеют, и умирают гораздо чаще добрых и любящих людей». Его мысли переключились. Он впервые задумался над словами бабушки Анны. Она всегда и везде подчёркивала, что очень важно относиться к людям с любовью, так чтобы люди чувствовали, что их любят. Она говорила, что только любовь может творить чудеса - смотри с любовью, восхищайся с любовью, наслаждайся с любовью, научись всё делать с любовью. Он вспомнил, как он делал домашние задания вместе с бабушкой, когда учился в школе. У них была такая игра. Никита доставал учебники и тетради, складывал их на стол, вставлял тетрадь в учебник на той странице, где было задано упражнение, задача или параграф. Потом они с бабушкой клали руки на учебник и повторяли придуманную ими фразу: «Я люблю русский язык! Русский язык отвечает мне любовью, и упражнение делается легко и быстро». Затем читалось правило и как то быстро запоминалось, становилось понятно, как написать упражнение, и выполнение домашнего задания становилось лёгким. Так же быстро решались и задачи.
Он вспомнил эту детскую игру, и подумал, что в свой поиск ему надо подключить любовь, а не возмущение, тогда всё получится. Да, да, так учила бабушка. Подхваченный волной этого детского энтузиазма, он выложил из ящика стола папку с документами, положил на неё свои руки и стал придумывать слова любви, которые подходили к этой ситуации.
Мысли метались в замешательстве, с одной стороны страшные жестокие годы, прожитые в неволе, а с другой стороны любовь, которая жила в каждом сердце тех людей, которые жили тогда. Как же было трудно найти слова и составить хотя бы что-то похожее на слова из той детской игры. И тогда Никита решил, что не будет сочинять одну «мантру» или «мыслеформу», а будет каждый раз повторять те слова, любви, которые польются из сердца в тот момент, когда он снова положит руки на эту папку, или прикоснётся к ней. И сразу стало легко. Появилась внутренняя уверенность, что его решение правильное. И потекли потоком мысли, больше похожие на клятву. Он тихо шептал, что в период своего расследования, и поиска истинной фамилии и отчества своей бабушки, никогда не унизится до хамства, ненависти, жестокости, грубости по отношению к людям, которые встретятся на его пути, кем бы они не являлись, что бы они, или их предки, не сделали в прошлом. Что он всегда будет помнить, что он не судья им.
Он убрал руки с папки и подумал о том, какая же сила духа живёт в этих документах, что потребовалось произнести эту клятву. Может быть это от того, что они были в руках моей прабабушки и впитали её чувства к Тимофею и Анне. Что тут гадать, всё может быть.
**** ****
Он прочитал только первую тетрадь, потребность действовать уже появилась. Появились и вопросы, аккуратно вписанные в тетрадь, на которые он хотел бы получить ответы. С чего начать своё расследование он решил сразу. На основании документов, а именно справок, которые имелись у него на руках о полном освобождении Лидии Михайловны, он хотел посмотреть дело, составленное на неё при аресте и осуждении. В материалах дела он надеялся найти информацию о том, в какое детское учреждение была направлена её дочь Анна.
За время, которое Никита потратил на чтение статей в интернете, он понял, что для того чтобы начать поиски и делать официальные запросы ему не хватает документов. То есть, для начала необходимо восстановить свидетельство о браке Лидии Михайловны и Тимофея Николаевича Рощиных, свидетельство о рождении их дочери Анны. Он узнал, что может сделать это, запросив документы в ЗАГСе. Но от своего имени он сделать ничего не может, потому что его бабушка носит другую фамилию и другое отчество. Все запросы нужно делать от имени Семёна Ивановича, и только он будет вправе получать официальные ответы, подлинники копий документов, и только ему будут показаны архивные уголовные дела.
«Интересно, сколько времени уйдёт на то, чтобы я смог доказать, что моя бабушка, Анна Трофимовна Решетникова, является Анной Тимофеевной Рощиной, - подумал Никита, записывая очередной пункт из перечня, «что надо сделать» в тетрадь. – Завтра куплю деду телефон и заеду в УВД, проконсультируюсь, где мы с дедом сможем посмотреть «Дело Рощиной Лидии Михайловны».
Предыдущая часть
Оглавление