20 лет назад Зууру бросил муж. Она поехала в Россию на заработки, и уже восьмой год убирает туалеты. Большую часть денег Зуура отправляет сыновьям в Киргизию и надеется погасить кредит на квартиру. Осталось 15 лет
Зууре 47 лет, но выглядит она лет на десять старше. Золотые зубы и почти отсутствующий взгляд, под глазами – синие круги от бессонницы и работы без выходных. Она склонилась, подпирая плечом стену. В раковине рядом лежат средства для мытья туалетов. Каждый день она находит под раковиной заначки посетителей конторы – шприцы и пластиковые бутылки.
Двадцать лет назад, как ушел муж, она больше ни с кем не встречалась.
«И этого [сует указательный палец в кружок] тоже не было двадцать лет. Говорят, что люди, рожденные в мае, несчастны. Так и есть», - грустно улыбаясь, Зуура наклоняет голову набок.
Регистрация в Троицке – где это?
Последние 8 лет она моет полы в конторе. Приходит на работу к восьми, а вечером едет на вторую точку. Всего получается 12-часовой рабочий день. Зуура обманывает начальство, что живет далеко, чтобы приходить на час позже. На вопрос, когда у нее был выходной, долго молчит, – «где-то в начале декабря». С тех пор прошло два месяца.
В кафе, куда я пригласила Зууру для интервью (еще до карантина), мыла полы киргизка. Зуура призналась, что ей неловко. Пока она тут сидит, девушка убирает. Когда уборщица появлялась, моя собеседница затихала и посматривала на нее виновато. Мы ничего не заказали.
Как только Зуура приехала в Москву, сразу купила через знакомых регистрацию.
«Я даже не знаю, где я живу». По регистрации – в Троицке. «А где это?», – спрашивает она меня удивленно.
«Первый год по дороге на работу менты поймают, спрашивают регистрацию. Я показывала, а они все равно как животные: «дай денег, дай денег». Даже язык наш знают». Зуура давала 50 рублей, и они отставали. Настоящую регистрацию делать поздно, говорит, «уже старая».
С двух работ она получала 40-50 тысяч. Зарплату традиционно задерживают на два месяца– «чтоб не ушла». В Киргизии, говорит Зуура, ей за ту же работу платили бы 5 тысяч, – «а продукты там стоят так же, как в Москве».
«Самая младшая в семье. Что хотела, то было»
Зуура родилась в «дальней деревне на юге» рядом с городом Кадамжай. Она вспоминает детство, смотря в стол с полуулыбкой.
«Родители рядом…я младшая была, самая младшая в семье. Что хотела, то было», – в ее глазах можно увидеть счастливых маму с папой, двух старших сестер и младшего брата.
Отец работал в заготовительной конторе. Ему приносили убитых баранов, чтобы отделить от них шкуры. В отпуск он каждый год ездил на Алтай, откуда привозил орехи и урюк для продажи, а детям, жене и маме – пакет с подарками.
Зуура извиняется, что плохо говорит по-русски. Вспоминает, что учительница русского в школе часто болела, и они вместо уроков играли. После школы она пошла на швейную фабрику и до замужества работала там.
«С двумя талаками можно жить, а три талака – все уже, грех»
Решение о замужестве родители принимали без участия детей. Отец договорился со своим другом, тоже коммерсантом, что выдаст младшую дочь замуж за его сына.
До свадьбы они не виделись, а как поженились, Зуура вскоре забеременела. Они прожили несколько лет, пока во время второй беременности ее не парализовало на правую сторону. Зууре было 27 лет. Муж отказался ухаживать, и с ней по очереди сидели сестры и брат.
«Спустя три месяца нормальная стала, а муж меня не хотел».
Расходиться с ним она не собиралась. «Разведенная по нашему талак [когда мужчина дает женщине развод – прим. ред]. С двумя талаками можно жить, а три талака – все уже, грех. Аллах говорит: если после этого живешь, у тебя родной умирает».
Зуура вместе с маленькими детьми и мужем работали в поле у его родителей. «Конечно, тяжело, с утра до вечера сажали картошку, чеснок, а ночью стирала руками». Прошло около около пяти лет с их свадьбы, и тут муж решил развестись.
Он быстро женился на другой: «Теперь у него большая семья. Мужчина никогда не остается один».
Зуура признается, что мужа не любила. «Мне вообще он не понравился. Но если отцы договорились, все уже. По нашему времени: что такое любовь? Даже дискотеки не было. Вот они начали любовь», – Зуура тыкает пальцем в заставку на телефоне, где старший сын стоит на площади в военной форме.
По словам Зууры, у нее полно было сватов, но замуж она больше не хотела. «Думала все мужики, как мой муж. Я ошибалась, теперь жалею».
Теперь когда она приходит к гинекологу, ей говорят: «Вы найдете кого-нибудь? Мужа надо», – с этим врач связывает ее частые обращения. «А я хочу, но никто на меня не смотрит. Без секса мужчины болеют и женщины тоже».
На родине остались два ее сына. Они еще учились в школе, когда она уехала на заработки в Москву. Старшему 24 года, он сейчас в армии, хочет стать военным. Младшему – 21, он учится в мусульманской духовной семинарии. За обучение – 12 тысяч в месяц платит мама.
«Дорогая моя, у нас [в Киргизии] везде платно. Туалет тоже платный. Если нет пяти рублей, – на улице с**ть будешь».
«Кобра говорит: закрой окно»
Сейчас Зуура живет в двухкомнатной квартире в пяти минутах от работы. Вместе с ней живут еще 17 человек. Когда возвращается домой, сразу ложится и долго сидит в интернете. «Компьютер у меня откуда? Я бедная барышня, у меня только Whats’upp. Соседи тоже в телефонах сидят, как наркоманы».
Зуура ждет, когда дети напишут ей в WhatsApp. «Им девушку надо, меня не надо. Когда деньги надо, меня вспоминают. До этого даже в Whats’upp не выходят». А когда пишут, желают здоровья: «Мама, вы никогда не болейте, вы нам нужна».
Младший сын однажды не писал ей два месяца. «Я ругала, кричала, а он говорит: мама, у меня тоже проблемы, я книги читаю – устаю». Он уже долгое время учит наизусть Коран.
В квартире, по словам Зууры, все ее ненавидят. Когда она входит в квартиру, соседи шутят: «ой, а-ля-ля, кобра пришла». Она часто ругает их за то, что они не проветривают кухню.
«Все мы дома как пленник»
В Кадамжае Зуура купила трехкомнатную квартиру для себя и своих сыновей. За 600 тысяч рублей в кредит на 15 лет. Квартира на четвертом этаже, куда плохо доходят вода и газ. В доме нет лифта – и в старости там будет жить трудно, понимает Зуура.
Когда в Москве ввели режим самоизоляции, контору, где она убиралась, закрыли. Зуура должна была улететь домой в конце марта. Она планировала поездку за два месяца, чтобы провести время с семьей. Но по приезду в аэропорт рейс отменили. «Сестра меня ругает: Ну вот, не уехала в январе, теперь сиди там». Сестре приходится платить кредит за квартиру.
Уже третий месяц Зуура ничего домой не отправляет. Живет, растягивая январскую зарплату. Работать она закончила в конце марта, но зарплату еще не дали.
Ее соседи тоже потеряли работу: «Все мы дома как пленник».
Два дня назад у молодой девушки, которая живет вместе с Зуурой, ухудшилось самочувствие. Ангина, думала она, и вызвала скорую. Но скорая отказалась приезжать, по словам Зууры, когда она сказала, что живет в России нелегально. У Зууры и самой неделю назад начался сухой кашель, теперь он усиливается, но температуры нет. Врача после того случая с соседкой она вызывать не будет, – бесполезно.
Зуура мечтает после поездки на родину, уйти из конторы и найти работу попроще, например, домработницей. Она надеется, что дети помогут с кредитом, и ей не придется еще 15 лет жить в России. Но пока они помогают только отцу.