Петербургский художник Владислав Кетов за десять лет на велосипеде по береговой линии объехал четыре континента. Мы встречались с ним, когда он возвращался в Петербург после окончания очередного этапа. В один из таких визитов, после пересечения Юго-Восточной Африки, Владислав поделился свежими впечатлениями.
- Из ЮАР я направился в Мозамбик. Переход был трудным, поскольку дороги, указанной на карте, попросту не было – вместо нее оказался песок. Один раз меня протащил несколько километров попутный джип. Однако после пересечения границы я довольно быстро добрался до Мапуту – столицы Мозамбик. Там меня хорошо встретили в нашем посольстве. Дипломаты рассказали интересную историю про хлопок. А вспомнили ее, потому что как раз в этот момент на рейде стоял наш пароход, с которым не знали, что делать.
Оказалось, что до всех революционных преобразований, Мозамбик был крупнейшим поставщиком хлопка в Африке - это было для меня настоящим открытием. Когда же победил социализм, сюда прислали из Узбекистана специалистов по хлопку, чтобы помогать аборигенам. Узбеки построили оросительную систему и при этом не учли, что условия в Африке и Средней Азии совершенно разные. В результате хлопок в Мозамбик расти перестал. Узбекские специалисты уехали домой, поскольку делать им здесь было больше нечего.
Прошло много лет после описанных событий, и в Мапуту из России прибыл корабль с грузом хлопкоуборочной техники! Контракт продолжали выполнять, но убирать было уже нечего. Так и застряло это несчастное судно в порту, поскольку никто не знал, что делать с грузом.
В Мозамбик произошел случай, который мне хорошо запомнился. Война там уже подходила к концу, но оставались отдельные очаги сопротивления. Я ехал по дороге, которая шла по джунглям, и обратил внимание, что машины стали ездить только группами по пять-шесть штук. Потом заметил на дороге следы разобранных завалов из поваленных деревьев и понял, что это бывшие засады.
Едва я успел это осознать, как началась стрельба. На дорогу из зарослей выбежали солдаты с «калашниковыми» наперевес, раскрашенные по всем правилам голливудских фильмов. Когда они меня увидели, у них случилось что-то вроде ступора. Мне было весело смотреть на их реакцию, поскольку они находились в шоковом состоянии. Я проехал мимо них, и они опять принялись стрелять.
В соседней Танзании было то же самое. Из-за ужасного качества дороги ехать было настолько тяжело, что у меня случались провалы в памяти. Однажды я обнаружил пропажу нескольких вещей из своего снаряжения, но так и не смог понять – их у меня украли, или я сам оставил эти вещи на стоянке. Потом долго расстраивался из-за того, что не мог вспомнить, как это произошло.
Был интересный момент, когда я прибыл в Дар-эс-Салам. Там мне нужно было обязательно получить сомалийскую визу, поскольку после Танзании перед этой страной оставалась только Кения. Я всегда пытаюсь решать проблемы заранее, тем более что столица Кении находится далеко от берега, а Дар-эс-Салам стоит прямо на берегу.
Я остановился в российском посольстве. Мне обещали аудиенцию с послом, но предупредили, что вести себя с ним нужно очень аккуратно. «В прошлом он был первым секретарем киргизской компартии», - сказали мне. Скорее всего, по просьбе Акаева Борис Николаевич Ельцин убрал его из Киргизии в Танзанию, чтобы тот не мешал новому руководству.
Меня предупредили: «Посол говорит практически шепотом - так уж привык. Не дай Бог его перебить. Иначе просто не услышишь, что он тебе говорит». Вот уж чисто байские привычки - он привык, что все должны ловить его священные слова. На деле так и случилось – я едва разобрал, о чем говорил со мной посол.
Интересная история вышла с получением сомалийской визы. Когда я сказал нашим дипломатам, что хочу получить сомалийскую визу, на меня посмотрели, как на идиота: «Ты соображаешь, что говоришь? Какая сомалийская виза? В Сомали нет никакого центрального правительства уже несколько лет! У кого визу-то просить?»
Как раз в тот момент, когда я был в Танзании, сомалийские повстанцы с треском выкинули из страны американский спецназ. Страна была разорвана на две части. Юг контролировал, так называемый, генерал Морган. На севере, где по слухам, когда-то находилась мощная советская военно-морская база, было спокойней.
Я принял это к сведению, но не успокоился. Как показывает опыт, если информацию собрать из нескольких источников, она, как правило, отличается. Через несколько дней я пришел в наше посольство и показал свой паспорт с сомалийской визой, чем поверг в шок дипломатов. Самое забавное, что виза была под номером один. То есть, идиотов, желающих получить такую визу, до меня просто-напросто не было.
Получил я ее без особых затруднений, рассуждая логически, кто еще может владеть информацией по поводу Сомали. И вспомнил, что эта страна когда-то была итальянской колонией. Позже Италия нередко представляла Сомали в различных организациях. Я пошел к итальянцам. И правильно сделал, потому что они не только по-прежнему официально представляли Сомали, у них даже сидел сомалиец, который ведал визами.
Тот отнесся ко мне с большим расположением и не только поставил визу, но и дал много ценных советов и даже написал письмо генералу Моргану. На прощание он сказал: «Не знаю, как у тебя сложатся дела в Центральном Сомали, но на юге, если пробьешься к генералу Моргану, все будет нормально. Генерал хорошо говорит по-русски, с ним все и обсудишь». А на север написал записочку генерал-губернатору. И вообще, когда он понял, что за проект я делаю, сказал, что это можно сравнить с первыми шагами Армстронга на Луне.
Вскоре я осознал, что Сомали мне вряд ли удастся пройти по суше, и решил обойти ее морем вдоль берега. Познакомился с моряками, получил у них карты и лоцию. Кстати, тогда я впервые держал лоцию в руках, и ее чтение показалось мне увлекательнейшим занятием. Я с удовольствием штудировал строгое описание той или иной зоны океана, особенно прибрежной. Съездил в местный яхт-клуб, попытался найти попутчика, но понимания не встретил.
Тогда я поехал к местным рыбакам. Они показали свои рыбацкие посудины – тримараны. Это были долбленые лодки с простейшим парусом и двумя выносными бревнами в качестве балансира. Я уж было решил купить тримаран. Для проверки судна попросил его владельца прокатить меня до Дар-эс-Салама. Город находился в 20 км севернее. Рыбак очень удивился: «Это же далеко». Тогда я подумал: «Если для такой посудины два десятка километров далеко, как я на ней поплыву 4000 км вдоль Сомали!»
Рыбаку свои опасения не высказал, а предложил доплыть до ближайших островов и сделать вокруг них что-то вроде петли. Оказалось, сделать даже такой простейший маневр невозможно из-за примитивности парусного вооружения. Я понял, что приобретение такого судна является полной авантюрой и отказался от этой идеи.
Проехать Сомали по суше было невозможно, поскольку там шла не просто война, а клановые разборки, что гораздо хуже войны. На войне есть две стороны, там можно разобраться в ситуации. А когда все воюют против всех, понять ничего невозможно. Тем более, что в стране имелась всего одна дорога, и все боевые действия происходили в ее окрестностях. Пришлось объезжать Сомали через Кению. Увы, сомалийская виза под №1 мне так и не пригодилась.
Если вам понравилась статья, буду признателен за лайки!
Рад видеть вас в числе подписчиков канала Foto-Travel.NET