Отец Русского Языка любил не только рукописи сочинять, но и вешал много лапши юным и не очень особам.
Став постарше, они много времени проводили в компании гусар, расквартированных неподалёку от лицея. С юных лет Пушкин стал завсегдатаем публичных домов и даже весьма откровенно описывал их быт в стихах ("Сводня тихо за столом…").
После завершения учёбы 18-летний Пушкин в чине коллежского секретаря поступил на службу чиновником Коллегии иностранных дел. Но работал он не слишком охотно, предпочитая развлекаться на всю катушку.
Приятель Пушкина по литературном обществу "Арзамас" Тургенев писал их общему другу Вяземскому: "Пушкин простудился, дожидаясь у дверей одной б..., которая не пускала его в дождь к себе для того, чтобы не заразить его своею болезнью. Какая борьба великодушия, любви и разврата!"
Лицейский товарищ Пушкина барон Корф вспоминал: "В лицее он превосходил всех чувственностью, а после в свете предался распутствам всех родов, проводя дни и ночи в непрерывной цепи вакханалий и оргий. Должно дивиться, как здоровье и талант его выдержали такой образ жизни, с которым естественно сопрягались и частые гнусные болезни, низводившие его часто на край могилы. У него господствовали только две стихии: удовлетворение чувственным страстям и поэзия; и в обоих он ушёл далеко.
Вечно без копейки, вечно в долгах, иногда почти без порядочного фрака, с беспрестанными историями, частыми дуэлями,
в близком знакомстве со всеми трактирщиками, непотребными домами и прелестницами петербургскими, Пушкин представлял тип самого грязного разврата".
Впрочем, надо отметить, что Корф всю жизнь питал к поэту стойкую неприязнь, так что вполне мог сгустить краски.
Сам Пушкин в описании своих похождений был краток. В письме Мансурову он написал: "Исторически буду говорить тебе о наших — всё идёт по-прежнему; шампанское, слава богу, здорово, актрисы также, — то пьётся, а те е... — аминь, аминь, так и должно".
В конце концов в 1820 году в связи с неподобающим поведением государственного чиновника (дело было не только в "гусарстве", но и в едких политических эпиграммах) Пушкина перевели на службу в Кишинёв. Впрочем, там он тоже не утруждал себя государственной службой. Новое начальство было весьма лояльно к молодому и талантливому автору, и ему разрешались регулярные отлучки и поездки в другие города.