Почему-то Ромке неотвязно думалось, что мама хочет понравиться своему «старому школьному другу», как она несколько раз назвала дядю Сережу. И мальчишке почему-то было стыдно этого маминого желания, стыдно было и взгляда тяжелых набрякших глаз гостя, его огромных неуклюжих от выпитого вина рук, которые без стеснения тушили сигаретные окурки о недоеденную корку хлеба, брошенную в тарелку из-под щей.
- Теперь, наверное, и куры соседние такой хлеб есть не будут – ведь табак вредный для здоровья, - подумал, глядя на сизую от пепла корку. И тут же забыл об этом – дядя Сережа начал рассказывать о своей работе на мясокомбинате.
- Мы с мужиками на спор бычков-полуторников кулаками глушим, - похохатывал он.
Ромка аж вздрогнул. Он ясно представил себе соседнего бычка Мишку (у них самих никакой живности не было): Мишка был такой ласковый, темноглазый, мягкий, что Ромка его считал лучшим другом после Лешки Сергунова. И вот будто его друга Мишку звезданула между крохотных твердых рожек волосатая красная рука… Страх!
Мать краем глаза заметила побледневшее лицо сына, стиснутые поцарапанные кулачишки и предупредительно кашлянула.
Вторая часть рассказа Евгения Жаплова "Танк из пластилина", 1979 год
Разговор прервался. Взрослые еще немного выпили, поели. Потом смотрели концерт по телевизору, чуть подпевали знакомым песням. А потом вдруг мама оживилась, вскочила, кокетливо поправив блузку у пояса, кинулась в другую комнату и вынесла гитару.
Висела эта желтая потрепанная гитара с голубым бантом за шифоньером, в стороне от посторонних глаз. Мама изредка, когда было скучное настроение, тренькала на ней. Ромке этот громоздкий инструмент попадал в руки только когда он болел. В такие дни мать его оставляла дома одного в постели, ставила на табуретку у кровати малиновое варенье, чай в чайнике под ватной грелкой матрешкой, хлеб, масло. И клала поперек ног гитару. На ней «умирающий Некрасов» бренчал то тихо, то громко, разгоняя скуку, пока сон не смаривал его.
И вот гитара обеими руками поднесена дяде Сергею. Он как-то очень умело перехватил гриф, пробежал крепкими ногтями по струнам, покрутил белые барашки.
Лицо его распаренное, с прилипшими ко лбу волосами стало сосредоточенно и серьезно. Задумчивый голос запел о елочке, влюбившейся в геолога:
А елка ласкала, ласкала, ласкала
Забыв про метель и пургу.
И возле самой елочки
Уснул в сухом снегу…
Ромка понял, что геолог не уснул, а умер, и в носу у него защипало, глаза налились непрошенной влагой.
Он и не знал, что делать с собой и со слезами – такой конфуз! Но тут услышал как мама всхлипнула, схватила его, Ромку, за плечи и спрятала свою голову на его худенькой груди, где так больно и сладко билось маленькое родное сердце.
Потом пели веселые студенческие и туристические песни. Особенно понравилась Ромке та, что про овечку да с припевом: Самара. Гой-ля-ля.
И очень расстроился парнишка, когда «детское население» отправили спать.
Ромка лениво раздевался в полумраке спальной. И вдруг ему пришла в голову счастливая мысль: надо что-нибудь подарить гостю! Мама всегда говорила, что для хороших людей не надо жалеть никакого добра.
Начало истории:
Продолжение следует...
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Мышь из бухгалтерии. Прокурорская повестка для Люси