Восточная улица, окрестности метро «Автозаводская». Когда-то это была дальняя московская окраина, а теперь почти центр. В двух шагах - гудящее Третье кольцо, суета и шум. Здесь же как будто попадаешь в другое пространство: тишина, спокойствие, безлюдье. Удивительно, но даже москвичи, всю жизнь прожившие неподалеку, иногда не знают, что рядом есть такая заповедная часть Москвы, как Симонов монастырь.
Самым непонятным и загадочным является то, как незаслуженно забыта эта святыня. В каком забвении и запустении сегодня находится фактически мемориал, уникальная древнерусская фортификация. Эти стены созданы для защиты, но по какому-то иррациональному, сакральному стечению обстоятельств они не смогли защитить сами себя от забвения.
С XIV столетия рядом с историей Симонова монастыря фигурируют и Сергий Радонежский, и Дмитрий Донской, и Кирилл Белозерский, и первый российский патриарх Иов, и цари Алексей Михайлович и Федор Алексеевич, и Карамзин, и Веневитинов, и Аксаков… Здесь был величественный, преисполненный мощи и силы архитектурный ансамбль с древним пятиглавым собором, пятью крепостными башнями, высоченной колокольней по проекту Константина Тона. Одних храмов в монастыре было шесть.
Это был один из монастырей-сторожей, выполнявших защитную функцию на южных границах Москвы. Самый укрепленный из всех монастырей. Не один раз стены обители выдерживали натиск вражеских войск, идущих на Москву.
После катастрофы 1930-го, когда 2/3 построек были взорваны советской властью, остался один трапезный храм Тихвинской Божией матери. Уцелели три башни, в том числе и самая знаменитая мощная шестнадцатигранная - «Дуло», названная по имени предводителя татарского войска, убитого с этой башни стрелой. Две другие уцелевшие башни - пятигранная «Кузнечная» и круглая «Солевая». Сохранились и несколько служебных построек. На месте собора и колокольни был возведен ДК ЗИЛ, отгородивший остатки монастыря от улицы.
Если бы Симонов монастырь не был трагически взорван в 1930 году, то он мог бы смело потягаться за первенство и с Донским, и с Новодевичьим.
Славилась на всю Москву и монастырская колокольня. И колокольный звон, судя по летописям, был на той колокольне незаурядный. Так, в Никоновской летописи помещена специальная статья «О колоколах», в которой говорится о сильном и чудном колокольном звоне, доносившемся от колоколов Симонова монастыря. Существует также знаменитая легенда, что накануне штурма Казани молодому Ивану Грозному ясно послышался звон симоновских колоколов, предвещающий победу.
Поэтому и к самой симоновской колокольне москвичи испытывали почтение. И когда к XIX веку она пришла в ветхость, то известный архитектор Константин Тон (создатель русско-византийского стиля в московской архитектуре) возвел в 1839 году над северными воротами монастыря новую. Крест ее стал самой высокой точкой Москвы (99,6 метра). На втором ярусе колокольни располагались церкви Иоанна, патриарха Царьградского, и святого Александра Невского, на третьем - звонница с колоколами (самый большой из них весил 16 тонн), на четвертом - часы, на пятом - выход на главу колокольни. Построили это величественное сооружение на средства московского купца Ивана Игнатьева.
«Его удар повторялся приблизительно каждые 25 секунд. Он доносился также со стороны Замоскворечья. Он овладел мною; особенность этого колокола заключалась в его величественнейшей силе, в его строгом рычании, параллельно с гулом. Надо прибавить, что рычание это и придавало ему какую-то особую оригинальность, совершенно индивидуальную. Сперва, в самый первый момент был я испуганно поражен колоколом, затем испуг быстро рассеялся, и тут открылась передо мной величественная красота, покорившая всего меня и вложившая в душу сияющую радость. До сей минуты запечатлелся этот звук во мне! Оказалось, этот колокол был Симонова монастыря».
Из воспоминаний гениального русского звонаря Константина Константиновича Сараджева.
А Николай Михайлович Карамзин обессмертил Симонов монастырь, делясь своими впечатлениями от могучей святыни:
«... всего приятнее для меня то место, на котором возвышаются мрачные, готические башни Симонова монастыря. Стоя на сей горе, видишь на правой стороне почти всю Москву, сию ужасную громаду домов и церквей, которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо когда светит на нее солнце, когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся! Внизу расстилаются тучные, густозеленые цветущие луга, а за ними, по желтым пескам, течет светлая река, волнуемая легкими веслами рыбачьих лодок или шумящая под рулем грузных стругов, которые плывут от плодоноснейших стран Российской империи и наделяют алчную Москву хлебом.
На другой стороне реки видна дубовая роща, подле которой пасутся многочисленные стада; там молодые пастухи, сидя под тению дерев, поют простые, унылые песни и сокращают тем летние дни, столь для них единообразные. Подалее, в густой зелени древних вязов, блистает златоглавый Данилов монастырь; еще далее, почти на краю горизонта, синеются Воробьевы горы. На левой же стороне видны обширные, хлебом покрытые поля, лесочки, три или четыре деревеньки и вдали село Коломенское с высоким дворцом своим».
Читая эти строки, невольно пытаешься увидеть окрестности монастыря конца XVIII века. Увидеть и сравнить их с сегодняшними...
Симонов монастырь замечательная московская обитель, которая, с одной стороны, есть и можно прийти, увидеть, с другой стороны, большей части монастыря уже нет почти сотню лет. И ее, к сожалению, мы можем видеть только на фотографиях. Но это уникальнейшее святое место Москвы о котором, однозначно, должен знать каждый.