О науке уже, в принципе, говорили. Наука, также как и другие культурные формы, развивается на почве мифа. Но миф ни в коем случае нельзя понимать как некую первобытную науку или донаучный способ познания. В такой откровенной форме данную точку зрения сейчас уже практически не встретишь. Но сейчас модно говорить о мифе как об особой форме познания, как о некоей другой рациональности. Всё это тот же бред, только завулированный современной научной фразеологией. Миф имеет познавательное значение или познавательную функцию. Но миф не является формой познания. Большой государственной печатью может быть можно разбить орех, если под рукой нет более подходящего орудия или если в процесс кровоснабжения мозга вмешиваются другие жидкости, но из этого не следует, что большая государственная печать есть инструмент для колки орехов.
Миф образует почву для науки в особом смысле. Он даёт учёному те постулаты (кажущиеся часто сами собой разумеющимися), из которых тот будет выводить свои теории и, которые будут служить критериями истинности этих теорий. Современное естествознание основано на опыте, даже на эксперименте, но почему сами экспериментальные данные интерпретируются различными учёными по-разному, часто даже противоположным образом? Что заставляет физиков переходить от классической механики к релятивистской? В школе нам с торжественным видом показывали как из формул Эйнштейна выводятся формулы Ньютона, демонстрируя таким образом преемственность в науке и растущую полноту научных знаний. Но никто, кажется, не замечал в этом парадокса: из формул Ньютона формулы Эйнштейна не выводятся. А ведь исторически в науке произошёл именно такой переход - от Ньютона к Эйнштейну, а не наоборот. Задним числом можно любые формулы вывести из каких угодно. Здесь действует та же закономерность, что известна любому, знакомому с развитием современного программного обеспечения и кто примерно знает, что такое совместимость сверху вниз. Часто софтверные фирмы, боясь потерять часть потребителей, требуют от своих программистов совместимости нового программного продукта со старыми версиями, со старым оборудованием и со старыми версиями других программ, чтобы и у какого-нибудь Пупкина, до сих пор работающего на каком-нибудь антикварном старье, всё заработало, пусть и в виде слайд-шоу. Но интересно то, что при этом практически отсутствует совместимость снизу вверх. То есть новая программа может поддерживать старую, но старая не может поддерживать новую (если будет "знать", что она новая). Ведь разработчики в прошлом не знали, как будет развиваться ПО в будущем. Это, кстати, сильно осложняет жизнь сфере высоких технологий. То же самое мы наблюдаем и в науке. Ни одна действительно новаторская научная теория не выводима из старой. Задним числом всегда можно показать и рассказать, как это было сделано. Но никто никогда не сможет заранее рассказать как это будет сделано.
Почему? Потому что миф нерационален. Он не совместим с другими мифами. Один миф нельзя вывести из другого. Раньше люди верили в оборотней. Но разве наука когда-нибудь могла объяснить, как происходило оборачивание? Наука могла только рассказать как оборотничества не может быть. Потому что наука просто не знает, что это такое. А каким является то, чего нет? Риторический вопрос. Современная наука основана на мифе, в котором отсутствует всякая возможность оборотничества. А оборотничество основано на мифе, в котором начисто отсутствует возможность появления современной науки. Но и один миф и другой может служить почвой для своей специфической науки. Конечно и одна наука и другая всё же есть именно наука, а не что-нибудь ещё. И, в этом смысле, наука всегда обладает некими общими особенностями, позволяющими находить нечто общее и в античной науке и в средневековой и в современной. Процесс кумулятивного накопления знаний всё же происходит.
Но надо понимать и то, что он дополняется противоположным процессом распада и утраты знаний. Сохраняются предельно абстрактные знания (математика, логика, диалектика), да и то в сильно изменённой форме. А вот те знания, которые теснейшим образом связаны с жизненной практикой и с мировоззрением, как правило, теряются. Так утеряны многие секреты ремесленного производства, медицины и строительства, алхимии. Если уходит в глубины прошлого и забывается какой-либо миф, то вместе с ним уходят прямо обусловленные им знания, приёмы практической деятельности, воспитания, обряды, образы. Лишь осколки сохраняются в виде рисунков, имеющих чисто украшательное значение, преданий, суеверий и анекдотов, донельзя искажающих смысл древних образов. Принято изображать по краям тканых изделий орнаменты из ромбов с точками, но никому уже непонятно, что они означали, для чего и где изображались ранее. Рассказывают, что древние алхимики умели превращать металлы в золото. Мы не знаем как это могло делаться. И записи рецептов ничего не дают, потому что никто уже не понимает их смысла. Мифы несовместимы друг с другом. Они могут только бороться один с другим за жизненное пространство. Это разные миры.
Один может физически задавить другой, вытеснить его из сферы своего обитания, объявить его глупым, нелепым, смешным, невозможным... Но никогда нельзя доказать, что предыдущий миф был ложен, или, наоборот, что он истинен. Само понимание истины и лжи зависит от господствующего на данный момент мифа. Именно победивший и живущий в настоящий момент миф устанавливает свои критерии истинности и ложности. И устанавливает их, понятно, так, чтобы самому себе казаться истинным. Он формирует зрение человека таким образом, что человек видит то, что совместимо с данным мифом, и просто не видит того, что несовместимо с ним, хотя, может быть, люди, жившие ранее, видели что-то другое. Мне в этой связи всегда вспоминаются картинки, на которых кто-то, например, видит молодую девушку, а кто-то другой - уродливую старуху. Если потренироваться, то можно попеременно видеть то одно, то другое. А что же нарисовано там "на самом деле"? Бессмысленный вопрос. Ибо говорить о некоем чисто объективном, абсолютно независимом от человека содержании, можно только в порядке интеллектуального кокетства. Абсолютно независимо от человека лишь то, о чём человек абсолютно ничего не знает. Что же это? Что мы можем об этом сказать? Имеет ли смысл говорить о том, о чём ты вообще ничего не можешь сказать? Да ещё объявлять это существующим и более значимым, чем то, что нам доступно и известно. Меня всегда поражало то, как человек способен всеми силами своей души, не имея никаких рациональных оснований, верить в то, что у других вызывает лишь смех. Раньше люди верили (да не просто верили, а знали, видели! ), что Солнце вращается вокруг Земли.
Они видели это своими глазами, для этого достаточно посмотреть вверх в ясную погоду. Невежественные, тёмные люди? Пусть так. Но если вы думаете, что современные люди верят в обратное в силу того, что это доказано наукой, то вы глубоко ошибаетесь. Наукой, может быть, и доказано, что Земля вертится вокруг Солнца, а не наоборот (хотя я лично никогда не встречал ни одного серьёзного доказательства). Но современные люди-то верят в это, верят не зная как, когда и кем это было доказано, и было ли доказано вообще. Они верят в это всеми силами своей души и также слепо как их отцы верили в обратное этому. Эта вера заставляет людей отвергать то, что они видят своими глазами и предпочитать совершенно невразумительные объяснения. Они не верят своим глазам, но верят в то, чего они никогда не видели. Это и говорит о том, что научная теория строится совершенно рациональным образом, но на нерациональных основаниях. На мифе. Сначала вы верите в какую-нибудь мировую гармонию, а потом выводите формулы, описывающие эту гармонию абсолютно логично и научно. Но никогда ваши формулы не убедят того, кто в вашу гармонию не верит изначально. Сначала вы должны заставить его уверовать в вас как в пророка и гения, а затем уже доказывать. Но там, где речь идёт о вере, речь идёт о мифе. А один миф никогда не сможет объяснить другой, ибо это есть их слияние, приводящее к аннигиляции. Процесс деятельного объединения чего бы то ни было может идти двумя путями:
насаждение чего-то одного за счёт полного уничтожения всего остального. смешение различных форм порядка, вследствие чего возникнет то, из чего порядок появился, то есть - хаос, то есть то самое никакое непонятно что.
Почему так? Потому что самое простое понимание единства - это единство как отсутствие различий. А это глупо и нежизненно. Ибо жизнь едина, но - многообразна. Единство, если можно так сказать, уже встроено в многообразие по умолчанию. Оно (разнообразие) не нуждается ещё в специальном объединении. Мифы и те формы культуры, которые на них строятся, также как живые организмы - рождаются, живут и умирают. Среди них есть более совершенные и менее совершенные, более жизнеспособные и менее жизнеспособные. В основе всех относительных мифов (известных нам и неизвестных, бывших прежде и будущих после нас) лежит, наверное, некий единый абсолютный Миф, а в основе этого абсолютного Мифа, видимо, лежит уже не мифическая, но самая реальнейшая абсолютная Реальность. Но ни этот абсолютный Миф, ни эта абсолютная Реальность никому из людей полностью недоступны.
Поэтому говорить об этом надо крайне осторожно. И не следует забывать, что мифическая основа науки и сама наука как рациональное познание - не совсем одно и то же. А научные концепции мифа и сам миф - это уж совсем разные вещи.
Но мы уклонились далеко в сторону. С какой же точки зрения мы можем рассматривать мифы, если и сами живём неким иным мифом? Возможно ли для нас вообще что-то понять в чужих мифах?
Сложный вопрос. Я бы даже сказал - сложнейший. В общем-то тот же вопрос о единстве сознания, о том, может ли вообще один человек понять другого. Как говорил Протагор: Истины нет, но даже если есть - она непознаваема, а если и познаваема, то - несообщаема. Не знаю, как вы, а я не согласен с софистами. Однако вопрос есть вопрос. Как на него ответить - я не знаю. Но думаю, что раз мы все люди, имеем единую природу, а природа вообще едина, ибо сотворена единым Творцом, то различия не могут превосходить единства. То есть они не отменимы, но они преодолимы.
Диалектически целое превосходит и сплошное единство, и различия. Различие перестаёт быть препятствием (напр. для понимания), когда оно становится внутренним. Ведь внутренняя дифференциация в нашем теле (части, органы, клетки и пр.) не мешает нам существовать, а нашему организму действовать, как единое целое. Так и люди: объединённые общностью (семьёй, народом, Церковью) - они способны понимать друг друга. Став частью чего-то большего, чем мы, точнее открыв в себе способность быть чем-то большим, чем ты есть, мы способны понимать друг друга.
Следовательно, чужой миф может быть понят, когда он становится частью своего, когда мы переходим на позицию Абсолютного Мифа, т. е. видим, как один из его моментов становится отдельным мифом и живет самостоятельно. А как перейти на позицию Абсолютного Мифа? Что это вообще такое Абсолютный Миф? Есть ли он? Надеюсь, что в дальнейшем мы сможем прояснить для себя этот вопрос...
Если понравилось ставьте палец в верх , оставляйте свои коментарии, подписывайся на канал.