«Совет 4:
Стремительными движениями добивайся от звука
скрытой многозначности его содержания».
(Антонио Вивальди)
1986 год. Провинциальная воинская часть в селе Медведь Шимского района Новгородской области. Ваш покорный слуга в форме рядового Советской Армии метёт лысой метёлкой выделенную ему территорию войскового плаца. Идет второй месяц моего «отдания долгов Отчизне». Под старорежимным плакатом «Слава <кому-то или чему-то там, не помню уже>!» торчит видавший виды репродуктор - типичный железный рупорообразный девайс, из тех, что принято вешать на столбы. В моей восемнадцатилетней голове - смятение мыслей, в душе - ностальгия по дому и прежней вольной жизни. В общем, полный боекомплект...
Внезапно в репродукторе что-то щёлкает, прокашливается и в жизнь на полуслове врывается хорошо поставленный голос диктора «Маяка»: «...редаём заключительный концерт «Зима» из цикла для струнных «Времена года» Антонио Вивальди. Часть первая, «От холода бегут, топают ногами». Исполняет камерный оркестр «Виртуозы Рима»...».
После небольшой паузы в воздухе равномерно начали возникать прозрачные аккорды. С каждым разом в них внедрялись всё новые ноты. В тот момент почему-то очень запомнился странный звук, напоминающий «дзумм-дзумм-дзумм...» - он как бы обозначал ритм, но в тоже время придавал ощущение сильной наэлектризованности, будто перед грозой (позднее я выяснил, что это был клавесин, а приём игры называется красивым итальянским словом «continuo»). Неожиданно воздух буквально взорвался трелями скрипичного соло - это было похоже на стремительный порыв ветра с клубами снежной пыли. Ветер становился всё сильнее, превратился в смерч и вдруг рассыпался звуками кульминации. Это было труднообъяснимое, но очень сильное ощущение... Существует мнение, что Вивальди в этом месте использовал гармонический приём, при определённых условиях вызывающий у слушателя выброс в кровь гормона удовольствия - эндорфина. Не удивляйтесь, это давно описанный в музыкологии факт - итальянские композиторы первые овладели секретом «Le armonie del piacere» («гармонии наслаждений») и порой злоупотребляли им. Однако тогда я ничего этого не знал - просто стоял неподвижно, опершись на свою куцую метлу, и, открыв рот, через музыку уносился в мыслях в никому не ведомые дали.
Со стороны я, наверное, выглядел довольно странно, чем вызвал соответствующую реакцию проходящего мимо толстого прапорщика с трогательной фамилией Наливайко: «Тараканов, блядь московская! Бездельничать с такой рожей будешь на дембеле!! Понял?». Я неуклюже отдал честь и сказал: «Всенепременно, товарищ прапорщик! Я когда-нибудь действительно уеду в Москву, как вы выразились, на дембель, но зато вы навсегда останетесь в этой жопе». Это моё заявление огорошило прапора с ликеро-водочной фамилией (вероятно, сам факт того, что непонятная особь первого года службы в форме рядового СА обладает ещё и способностью к диалогу, явился для него ошеломляющей новостью), зато подарило три жизненных вывода и три наряда вне очереди. Два наряда были по кухне («подальше от начальства, поближе к пищеблоку»), один – по штабу. Будет время – расскажу.
А выводы меня посетили такие. Я вдруг понял, что, во-первых, очень не люблю прапорщиков. Во-вторых, жизнь, по всей видимости, не так уж плоха, раз в ней существует ТАКАЯ музыка. И, наконец, в-третьих, то, что Вивальди - это МОЙ КОМПОЗИТОР.
Уже в честно заработанных нарядах вне очереди у меня появилась ещё одна мечта - послушать «Времена года» полностью и в нормальных условиях, а не с лысой метлой на плацу и не через колхозный громкоговоритель «Колокольчик». Согласитесь, мечта несколько нетипичная для армейских будней, но... такая уж досталась. Понятно, что при первой же возможности я её воплотил. «Времена года» («Le Quattro stagioni») оказались циклом из четырёх концертов для струнного оркестра, солирующей скрипки и клавесина. Концерты шли под названиями «Весна», «Лето», «Осень», «Зима» и каждому времени года было предпослано небольшое стихотворение в форме сонета.
Послушав цикл, я испытал полный восторг с небольшой примесью грусти, ибо уже не возникло того неповторимого ощущения, которое было тогда - под старым репродуктором. Ну что же, видимо, всему своё время и своя история.
...
1997 год. Выхожу из метро «Охотный ряд», попадаю в подземный переход под Тверской, возле гостиницы «Интурист». В переходе стоит группа молодых ребят с музыкальными инструментами. Похоже, что из консерватории. Состав оптимальный: две скрипки, альт, виолончель и контрабас. Звучат первые такты моей любимой «Зимы». Останавливаюсь, охваченный знакомым тёплым чувством. Звуки ударяются о потолок перехода и опадают с него серебряным дождём... Вот угас последний аккорд, ответило запоздалое эхо, гуляющее где-то в закоулках длинного перехода. Раздались аплодисменты. Интеллигентного вида старушка начала выражать сдержанные восхищения. Достаю бумажник - хочу отблагодарить ребят небольшим вкладом в стоящий перед ними открытый скрипичный футляр. В этот момент альтист толкает локтем симпатичную толстушку-скрипачку и заявляет: «Ну хули, Маха! Убедилась, наконец, что попса в переходах по-кайфу идет!». Тёплое чувство уступило место липкой досаде. Убираю кошелёк и ухожу прочь.
К тому времени я уже неплохо знал музыку Вивальди (удалось даже подирижировать парочкой его небольших хоровых сочинений) и успел раскопать некоторые малоизвестные факты из его биографии. В их свете то, что много лет подавалось в помпезных советских учебниках по истории музыки, стало восприниматься под несколько иным углом. Во всяком случае, стало ясно, что это биография интересная и... очень неоднозначная.
Судите сами: 4 марта 1678 года в Венеции в семье скрипача Капеллы собора Св. Марка рождается мальчик, нарекаемый Антонио. Рождается семимесячным, с предельно маленьким весом - была полная уверенность, что малыш не выживет. Но произошло чудо и чуду этому мы теперь здорово обязаны.
В пять лет Антонио начинает учиться играть на скрипке, а в десять лет свободно подменяет в Капелле своего отца. Руководитель Капеллы Дж. Легренци не мог не проникнуться таким талантом и лично начал обучать мальчика композиции и игре на органе. Тем не менее, в дальнейшем, по настоянию отца, Антонио выбирает не музыкальное, а духовное образование и в 25 лет принимает сан священника. Богослужений Вивальди проводить не пришлось - в этот период у него обостряются приступы астмы. Пришлось поступить на работу в один из музыкальных приютов для девушек-сирот (чья-то неуёмная фантазия назвала это заведение консерваторией - Il Conservatorio «Ospedale della Pieta'«). Здесь он с некоторыми перерывами работал почти до конца жизни - преподавал, сочинял, руководил хором и оркестром. Сочинял Вивальди невероятно быстро - на партитуре одной из ораторий он написал: «Сработано за пять дней».
Здесь же он увлёкся оперой. Известно, что духовный отец Вивальди не благословил его заниматься оперным жанром, мотивируя это тем, что Бог дал Антонио дар писать гениальные концерты и церковные кантаты, а выходящие из-под его руки оперы довольно посредственны (это, кстати, признавали многие современники Вивальди). Да и не к лицу человеку в духовном сане писать оперные произведения - не принесут они ему удачи.
Композитор ослушался.
Как мы теперь знаем, духовный наставник оказался прав - оперы Вивальди ныне забыты, а при жизни успели принести ему массу несчастий. Всё началось с того, что он влюбился в певицу Анну Жиро, для которой писал заглавные партии. С ней он ездил в Европу для представления своих опер в Праге и Амстердаме. Об этом серьёзном романе сразу стало известно в церковных и музыкальных кругах и «реакция общественности» на нарушение священником обета безбрачия не заставила себя ждать - началась травля.
Травили Вивальди грамотно: закрывали въезд в некоторые города, негласно запрещали исполнения его произведений, срывали премьеры опер, воровали партитуры, писали памфлеты. Через пару столетий этот стиль работы успешно возьмёт на вооружение Союз советских композиторов и будет использовать его в борьбе с Прокофьевым, Шостаковичем и другими своими гениальными представителями... В общем, ничего не ново в этом мире. В один прекрасный день Вивальди принимает решение распродать рукописи и уехать в Вену. Анна Жиро отправляется вместе с ним.
Тоска по Родине - скверная вещь. Через несколько лет (в 1741 году) Вивальди умирает от обострившейся болезни в полной безвестности и нищете. Похоронили его в Вене, на кладбище для бедных у собора Св. Стефана.
Вот такая история стоит за известной нам всем красивой музыкой.
Кстати, музыка Вивальди была открыта в конце прошлого века совершенно случайно, одновременно с музыкой Баха. Но Вивальди повезло больше - если наследие Баха собирали по крупицам по всей Европе, то у Вивальди сразу обнаружили целый архив (40 опер, 454 концерта, кантаты, оратории, мессы...).
«Времена года» Вивальди сейчас известны всем. Жизнь отнесла этот цикл к разряду «популярная классика» - то есть к тому, что играют все, кому не лень. Честно говоря, немного обидно потом читать рецензии типа: «Что-то не везёт Вивальди в БЗК - вновь безобразно были исполнены «Времена года». Поэтому я не очень люблю слушать этот цикл в концертных залах - предпочитаю компакт-диск и наушники. С любимой музыкой иногда полезно оставаться один на один.
Сердечно ваш,
Рядовой Тараканов.