Разумеется - ДО середины ноября, потому что последние полтора месяца 1942 года Красная Армия наступала, а не сидела в обороне. Но до этого, в результате немецких наступлений, был потерян Севастополь и полностью Крым; в мае противник замкнул кольцо окружения вокруг трёх советских армий в так называемом Барвенковском «котле», и затем неудержимо наступал из-под Курска и Харькова - до Волгограда и Кавказа, установив свой флаг на обеих вершинах Эльбруса.
К А К такое могло произойти!? И если поставить вопрос шире: почему вообще происходили эти ужасные «котлы» в первой половине войны? Впрочем, они происходили и зимой 1945 в Восточной Пруссии, и в апреле 1945 на подступах к Дрездену, но наиболее известные и масштабные – на территории Украины, Белоруссии, Прибалтики, Смоленщины, Подмосковья, в излучне Дона в 1941-42.
Почему вообще немцы в первой половине войны с такой лёгкостью прорывали нашу оборону, быстро уходя на большую глубину, брали сотни тысяч солдат в плен и шли дальше, на тысячи километров? Почему нельзя было остановить их наступление ранее, чем на Волге и Кавказе? Хотя бы на Днепре, на старой границе, а лучше бы на новой.
Это один из центральных вопросов военной истории, ему посвящен большой массив информации, к сожалению – совершенно неудовлетворительный. Чем только не объясняют феномен успешного немецкого наступления:
- внезапностью нападения (хотя, историк А.Исаев так и озаглавил свою книгу, где описаны события по март 1943 года (!): «Когда внезапности уже не было» - зато немцы по-прежнему успешно наступали и сотворяли «котлы»);
- предвоенными сталинскими репрессиями, отчего армия потеряла лучших командиров, а на смену им пришли неграмотные и неопытные (хотя все они были минимум после Военной академии имени Фрунзе, и зачастую воевали с фашистами с 1936 года в Испании, плюс Халхин-Гол, Финляндия и др);
- нежеланием советских солдат воевать за коммунистов, за колхозы, совхозы, лесхозы, рыбхозы и за ГУЛАГ (которое почему-то внезапно проявляло себя именно в момент немецкой атаки, а до того всё устраивало);
- предательством советских генералов (которых за войну погибло, если не ошибаюсь, 546 человек),
- хотя встречаются и не лишенные оригинальности версии, например (не моя): немецкого нападения не было вообще, это Красная Армия взбунтовалась и пошла против коммунистов, и только под Москвой и Сталинградом её удалось остановить силами воинских частей, которые остались верными Сталину. Немцы (по этой версии) выполняли лишь вспомогательную функцию, будучи союзником взбунтовавшейся Красной Армии в её борьбе против власти коммунистов.
Как видите, нам словно хотят бы в очередной раз показать: правду вы никогда не узнаете, вот вам вывалена куча версий, как в зеконд-хэнде, ковыряйтесь сколько хотите.
На самом деле, война есть прежде всего Противостояние оружия. Что толку, если соберутся честные люди, во главе с честным и грамотным генералом, и пойдут с палками на пулемёты – как я писал ранее в статье «Действия в наступлении». Теперь самое время поговорить о действиях в обороне.
В свою очередь, оборона предполагает наступление немецкое. Мы все видели в кино, что оно из себя представляло в понимании режиссеров, вдохновленных «Чапаевым» (это ещё ладно), и военных консультантов подобного творчества, фамилии которых приводятся в титрах – именно оттуда я с детства узнал, что бывают «генерал-полковники» и «генерал-лейтенанты», а более низкие звания к консультированию, видимо, не привлекались.
В кино это выглядит так: ползут несколько танков перепаханным полем, а за ними, путаясь в полах шинелей, плотными цепями идёт немецкая пехота, от бедра сдавая из автоматов с километровой дистанции. Наши почему-то не выдерживают подобного натиска, и всё время отходят (от Бреста до Сталинграда).
Историки дают простое пояснение: у немцев были танки! Это ведь так страшно, когда на тебя едет танк, особенно если ты советский колхозник, в жизни не видевший трактора, и в армии тоже ничего подобного ранее не видевший. "Вагоны нашей литературы" (как сказал бы Солженицын), посвящены описанию проявлений «танкобоязни», и редкое повествование о боевых действиях обходится без панического крика «Танки!», после которого слабые духом бегут и сдаются в плен, а смелые герои бросаются вперёд со связками гранат – но немцы-то всё равно доезжают от Бреста до Сталинграда, вопреки усилиям последних.
Причём втирается эта нелепица не только генерал-полковниками, а гораздо выше. Сам великий маршал Жуков, в своих Воспоминанияхи размышлениях придавал этим несчастным танкам определяющее значение. Чего стоит его пассаж, высказанный при обсуждении плана Курской Битвы:
Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем его Т А Н К И, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьём основную группу противника
.
То есть опять всё в танки упирается. Впечатление, что на Руси танка не видели.
Не отстаёт от него и Резун-Суворов, который выдаёт себя за бывшего танкиста, и тут же демонстрирует, что понимает в танках не больше, чем настоящий автор "Ледокола" П.М. Быстров (директор издательства «Яуза»).
Так и пошло: рассказывая о сражениях, считается хорошим тоном привести цифры: у Пети было 100 танков и миллион человек, а у Васи 200 танков и миллион человек, значит Вася был изначально сильнее. Но победил почему-то Петя, и далее называются причины, изложенные выше: нежелание воевать за мифический ГУЛАГ, предательство генералов и отсутствие радиостанций в танках у проигравшей стороны.
Ещё приводят количество самолётов и пушек, миномётов и пулемётов, реже: винтовок и автоматов (и почти никогда у них не получается миллион автоматов на миллион человек, словно кто-то был с палкой просто), и даже грузовиков, как будто грузовики участвуют в боевых действиях.
За кадром почти всегда остаётся только одно немецкое оружие, и нетрудно догадаться – именно оно и имело решающее значение. По танкам, самолётам, миномётам и прочему у нас был с немцами как минимум паритет, либо вклад тех самолётов не был определяющим (роль авиации сильно преувеличена историками). Что касается конкретно танков, то мы по этому показателю в начале войны превосходили немцев по количеству в несколько раз и по качеству на одно поколение. Если бы исход сражений определяли танки, то война бы закончилась к вечеру 22 июня 1941 года, нашей Победой.
Ранее я неоднократно рассказывал о нашем настоящем, незаслуженно забытом Оружии Победы – пушках прямого боя ЗиС-3, не буду повторяться. Упоминал и о том, что у немцев было своё Оружие Победы (если допустить, что они побеждали в первый год войны, и порою не только в первый) – это великий пулемёт МГ-34/42. Но это только половина дела, потому что пулемёт без средств его доставки – оборонительное оружие, но не наступательное. Это только Сильвестр Сталлоне (в кино) может ходить в атаку с пулемётом наперевес.
Напомню, что Оружием Победы может считаться только то, что было у победителей и отсутствовало у побежденных, за счёт чего последние и стали побеждёнными (вот как мы под Харьковом в 42-м, или как немцы в 45-м). Танк или самолёт не могут считаться Оружием Победы потому, что у сторон был как минимум паритет по ним. Зачастую проигравший даже обладал преимуществом, но, как сказал бы Гоголь: «Ну что, сынку, помогли тебе твои танки?».
Начну с того, что на войне есть непреложное правило: никогда не сдавайся в плен танкистам. Дело в том, что танк не оборудован дополнительными местами для перевозки пленных. Что могут танкисты? Тянуть за собой караван невольников, скажем 20 человек волоком по земле, примотав каждого проволокой по очереди? Или раздавить гусеницами, экономя патроны? Или всё-таки перестрелять из пулемёта, экономя бензин?
Танкисты не имеют абсолютно никакого отношения к тем стотысячным колоннам пленных в Харьковском и других «котлах», что вы видите на архивных фото. У танковых войск свои задачи: они поддерживают свою пехоту огнём и броней, прорывают рубеж обороны противника, подавляют огневые точки и узлы сопротивления. Но они не противостоят одиночному пехотинцу, сидящему в окопе с винтовкой и двумя гранатами, да хотя бы и с десятью пехотинцами в траншее, если только там нет пулемёта. Никто не будет, имея боезапас 40 снарядов, вести дуэль с пехотинцем из танкового орудия и даже пулемёта: слишком жирно.
Людей берут в плен не танкисты. И, понятно что не лётчики, и даже не артиллеристы. Людей берёт в плен обычная пехота, но вот тут совершенно непонятно: за счёт чего это не наша пехота взяла в плен немецкую, а наоборот?
Чем немецкая пехота лучше нашей? Тем, что рядом едут немецкие же танки, поддерживают её? Но ведь и в СССР были танки – а где же тогда километровые колонны немецких пленных летом 41-го? Видимо, дело всё-таки не только и не столько в танках, поддерживающих пехоту.
Далее. Скорость танка и пешехода не одинаковы. Либо наступающий танк будет ехать медленно, со скоростью идущей пехоты и рядом с пехотой, но ведь тогда и обороняющиеся успеют убежать или что-то придумать, но только не дожидаться и сдаться в плен. На них ведь не из-за угла внезапно выходят и просят закурить, а как в кино - полчаса идут перепаханным полем. В таких условиях очень странно, если кто-то будет сидеть в окопе и ждать, подняв руки.
Может, немецкая пехота залезала на танки сверху, как часто наши делают в кино, а иногда и немцы? Но ведь тогда её так же легко перестрелять, как если бы они просто шли пешком. Их бы просто посдувало с танка случайными пулями, минами, осколками и всем, что летает на поле боя. И просто бы свалились с танка при сильной тряске на ухабах, уронили бы оружие под гусеницы. Нет, ехать на танке – не вариант.
Может, ехали на грузовике следом за танком, на приличной скорости? Уже ближе к разгадке, но только если это не обычный грузовик, а защищенный бронёй, иначе пехота в грузовике погибнет точно так же, как и в предыдущих случаях. И кроме брони, грузовик должен иметь повышенную проходимость, не уступая танку.
И вот она, разгадка тайны успешного немецкого наступления и полного бессилия нашей обороны в первые годы войны. Обычная (для современного читателя) Боевая Машина Пехоты (БМП). По сути – грузовик, обшитый листами брони, и поставленный на гусеницы. А ещё там рация и 1-2 пулемёта. В нём сидит отделение пехотинцев - 10 десантников и 2 члена экипажа: водитель и командир, которому совсем не в труд пострелять из пулемёта, поддерживая десантников после высадки. Осталось закинуть ещё ящик патронов и ящик гранат – и в таком виде ехать за танком на советские позиции, на скорости 40 км/час (а по шоссе 53 км/ч, как у нашего «Т-34»).
Называется всё это «Ганомаг» (сокращение от «Ганноверский машиностроительный завод», который их делал). Кроме больших, для десантирования отделения, были маленькие – для полу-отделения: тот же пулемёт и 2 члена экипажа + 4 десантника, но более быстроходные.
Толщина брони «Ганомага» такая же, как у лёгкого танка: можно подбить из пушки, причём практически любого калибра, но выдерживает обстрел из винтовки и пулемёта, как и мины, и осколков снаряда.
Теперь представьте себе состояние советского солдата, который вопреки басням историков не боится немногочисленных немецких танков, потому что понимает (в отличие от Резуна и Жукова), что они-то не по его душу. Но за танками едут, со скоростью 40 км/ч, защищенные броней, 12 пехотинцев с пулемётом. И очень хорошо, если у тебя на дне окопа завалялась лишняя пушка и к ней боекомплект. Но чаще бывает, как бодренько рассказывал подполковник Твардовский:
Даже сетовать неловко при такой, чудак, судьбе:
У тебя в руках винтовка, две гранаты при тебе
.
И всё. А их 12 человек с пулемётом, и твои пули их не берут, это всё равно что стрелять по лёгкому танку. 40 кмч – это 600 метров в минуту, то есть разделяющее вас расстояние в полтора километра они проедут за две минуты, ты даже не сможешь трусливо убежать. Они подъедут к тебе, наставят пулемёт, и если не убьют сразу – то выпрыгнут и ты уже в окружении 10 стрелков: умереть геройски либо сдаться в плен, на практике это решалось, скажем, 50 на 50. И даже если вас набилась в окопы целая рота – 100 человек – с пулемётами, то результат будет тот же самый (если только у вас нет пушки): они подъедут на двух-трёх Ганомагах, в упор перестреляют сопротивлявшихся, а остальных построят в колонну и погонят в тыл, не сводя с прицелов пулемёта.
Противостоять этому мы смогли только тогда, как наши пехотные подразделения были насыщены пушками ЗиС-3, которая с километровой дистанции превращала Ганомаг в груду металла первым же выстрелом. Но это уже 1943 год, и Твардовский, очнувшись, продолжает, не забывая упомянуть трагический первый год войны:
У тебя – в тылу ль, на фланге (сам не знаешь, как силён!)
Бронебойки, пушки, танки. Ты, брат, это батальон.
.
Ты в строю, прошу усвоить. А быть может, год назад,
Ты бы здесь изведал, воин, то, что наш изведал брат
.
Именно так и выглядело немецкое наступление и, соответственно, наша оборона. При отсутствии серьёзной артиллерийской поддержки (по причинам, изложенным в предыдущей публикации), при недостаточной поддержке нашими танками (немцы, как известно, на участке прорыва Барвенковского "котла" имели в 6,5 раз больше танков, чем в противостоявшей им 9-й армии генерала Харитонова), по всей Харьковской области и в Излучине Дона сновали неуязвимые Ганомаги, молотили из пулемётов направо и налево, а кого считали нужным взять в плен – трассирующим очередями указывали путь к местам сбора пленных, отмеченным белыми флажками.
Никто особо не спрашивал – хочешь ли ты воевать за Сталина и за ГУЛАГ (таких спрашивали уже потом, набирая среди пленных во власовскую армию), и ни при чём тут предатели-генералы: даже не будь предателями, чем они могли помочь в данной ситуации?
Те нелепые причины, по которым сотни тысяч вооруженных мужчин сдавались в плен малочисленному противнику, озвучиваются историками с одной целью: скрыть запрограммированную неготовность Красной Армии к войне, а вернее – к заранее запланированному её разгрому.
Всё дело в том, что в Красной Армии в начале войны не было, с одной стороны, артиллерии для борьбы с бронетехникой (об этом много написал Главный артиллерийский конструктор Василий Грабин в книге «Оружие Победы», не будем повторять).
От безысходности, применяли даже совсем экзотические способы. Не подумайте, что я хвастаюсь, но именно у нас в Харьковской области, 18 мая 1942 года, в бою за Барвенково фашисты впервые столкнулись с новым «оружием», которым был оснащен 8-й отдельный отряд 9-й армии, а именно с собаками – истребителями танков, специально обученными уничтожать бронированные машины с помощью заряда взрывчатки.
Особенно успешно действовал взвод сержанта Зубко, подорвавший семь вражеских танков
.
На фото ниже – собаки из этого отряда, попавшие в плен в Барвенковском «котле», вместе со своими проводниками. Посчитайте, сколько стоит кормить и учить собаку хотя бы 1 год, чтобы попытаться с её помощью уничтожить танк.
С другой стороны, у нашей пехоты не было и своих БМП и БТР!
«На бумаге» создавались войсковые части и соединения как у немцев, а по количеству даже больше: советский механизированный корпус включал две танковые дивизии и одну моторизованную, с общим количеством танков превышающим немецкий корпус. Но если с танками был порядок (несмотря на стенания Резуна о якобы неукомплектованности танковых частей, отсутствии горючего, запчастей и прочего; Резун такой же танкист, как я папуас), то БМП-БТР в СССР не разрабатывались и не производились – ну вот точно так же, как сейчас в России не разрабатывают и не производят мобильные телефоны. Немецкая пехота рассекала «на колёсах» (вернее - гусеницах), защищена броней, с рацией и пулемётом, а наша ходила пешком и катала на тележке станковый пулемёт Максим весом в 90 кг, тут и Сталлоне не потянет.
При таких раскладах мы заведомо не могли ни наступать, ни обороняться, а вот только пойти и сдаться в плен. Или погибнуть геройски, при этом ни разу не выполнив боевую задачу по удержанию определенного рубежа.
Вот это – сознательное ослабление армии перед войной, отсутствие в ней такого же оружие, которым обладает враг – это и есть тайна, скрываемая историками. Вернёмся, например, к фразе Жукова, который до войны был начальником Генерального Штаба СССР. Он и перед Курской Битвой, летом 1943 года, давил читателей этими танками:
выбьем его танки, а затем
.
Я расскажу, что будет затем. Допустим, ты «выбьешь ему танки», и внезапно будут точно также выбиты танки твои собственные. Остаётся: твоя голая и босая пехота против налитых пивом немецких пулемётчиков, с хохотом гоняющихся за ней на БМП. Римейк лета 1941-го – вот что собирался устроить Жуков, загоняя миллионы солдат в готовый Курский «котёл».
К счастью, на Курской Дуге наша пехота уже была насыщена великими орудиями ЗиС-3, и перестреляли все эти ганомаги как курей в тире. И потом погнали назад до самого Берлина, хотя пик производства «ганомагов» пришелся на 1944 год. Если брать только большие, 12-местные, то в 1944-45 годах немецкая промышленность выпустила их 8,8 тысяч штук, тогда как за период с 1939 (год начала производства) по 1943 год всего 6,5 тысяч. И что, как сказал бы Гоголь, «помогли тебе теперь твои Ганомаги?».
Но это будет в 1944-45, а тем,воспетым Твардовским "Летом, в Сорок Втором", парировать прорывы немецких бронированных групп было, по сути, нечем - поэтому они дошли до Кавказа и Сталинграда.