Мой разум немного просветлел, и я сосредоточенно всматривался в темноту, пока, наконец, не различил темный неподвижный силуэт. Медленно задерживая дыхание, я двигался, как мне казалось, передвигается кошка на охоте, перекатывая стопу с пятки на носок, и не переставая захватывал перед собой темноту. Вдруг вышло удачное движение и в моих сомкнутых руках сильно затрепыхалось живое тело - скользящий ворох перьев и костлявая грудина, сильно выступающая из тела. Я крепче сжал ладони, раздался тот самый страшный, леденящий крик и по моей руке потекло, что-то скользкое и мутное.
Я устроил удобнее руки и попытался перехватить впившиеся в тыльную сторону ладони лапы. Только теперь я ощутил глухую боль и неприятное жжение. Рана на руке, до того нанесенная клювом у основания большого пальца, при лунном свете выделялась на коже темным пятном. Страх до того незаметно вплетающий свои лозы в мое сердце вдруг сменился гневом. Я сжал ладони, птица крикнула и еще раз дернулась изо всех сил, это сильное движение в первое мгновение смягчило мое сердце своей безнадежной отчаянностью. Но потом темный зрачок повернулся ко мне и я задрожал, от необъяснимого чувства ужаса, сразу с головой накрывшего меня, нахлынувшего огромной сбивающей с ног волной. По моим ногам потекло что-то теплое, это было единственное, что я ощутил тогда помимо ужаса и, не решаясь предположить что это может быть.
Черный зрачок, наколовший меня на иглу ужаса, взглянувший на меня из-под черного кружева перьев, в эту лунную ночь перевернул в глубинах моего сознания какую-то тайную плиту, закрывавшую собой провал в темную пропасть страха. Все жилы в моем теле свело судорогой, сердце как будто остановилось, дыхание стало тяжелым и спертым. В этом миндалевидном зрачке я увидел или мне только примерещилось в бликах отраженного света пропасть, из которой не возвращаются, и движение на ее дне проклинающее все существующее своим изломленным дьявольским танцем, отрицающим жизнь и прославляющим смерть. Я услышал хруст, переломивший все и во мне, и наконец, придя в себя, разглядел опавшее, поникшее тело птица в своих руках. Ворон уронил мне на запястье темную сломанную шею с повисшей и покачивающейся головой.
Я вздрогнул и хотел крикнуть, но не нашел в себе ни сил, ни голоса. Только теперь я по настоящему ощутил успевшие охладиться и прилипнуть к ноге влажные брюки. Содрогнувшись всем телом, я откинул неприятно безвольное тело и с сильно бьющимся сердцем догнал друзей, ушедших далеко вперед. Не зная как скрыть свой конфуз и как отвлечься от непрошеных, скользких и царапающихся мыслей, я похвалился, стараясь чтобы мой голос не дрожал.
- Я поймал этого ворона. Там. Почему вы не подошли?
- Да? - легкомысленно приподняла бровь Люси. - Так это называется? - В ее голосе слышалась неприкрытая язвительная ирония. - А мы думали ты просто придуриваешься, чтобы напугать нас.