Итак, вернемся к несостоявшемуся в 1238 году спаррингу между полчищами Батыя и Господином Великим Новгородом. Кто бы кому намял бока? Напомню, что некоторые оптимистичные исследователи и просто любители истории ставят на «Афины северо-запада Руси». Якобы Новгородское княжество обладало тьмачисленным войском и отличалось дикой воинственностью. Например, об этом пишет некий историк Шишов. Что же, в прошлых публикациях рассматривались эти «преимущества» новгородцев.
На деле вся боярская республика могла выставить максимум 4360 воинов при полной мобилизации против 10 или (ладно, представим, что это могло быть) 20 000 ордынцев Батыя. С расчетом сил, во многом опирающимся на археологические исследования русских городов, можно ознакомиться здесь: https://zen.yandex.ru/media/id/5eb5e9ac9dbe95648c545156/mog-li-vystoiat-velikii-novgorod-protiv-tataromongol-ili-kogo-ispugalsia-by-daje-chak-norris-5eb5e9ac9dbe95648c545158.
Не была забыта и воинственность Новгорода, которая в основном проявлялась в колониальной экспансии и пограничных столкновениях с равными себе по силе противниками. Если же опасность угрожала самому стольному граду, то новгородский «Кац» в своей боярской расписной шубе мгновенно запрыгивал на вечевые степени и предлагал сдаться или откупиться. Оно и понятно: почти все крупные вотчинники княжества проживали в самой столице, и им было что терять, в отличие от отчаянных жителей крошечного Торжка, бившихся до последнего.
«Кастилия» Древней Руси
Однако без внимания остался еще один козырь в рукаве новгородцев. Это мощные укрепления самого Новгорода, обилие грозных крепостей в княжестве и отличное сообщение между ними. В частности, об этом говорит некая И.А. Рудычева в книге «Великие завоеватели». Ведь один только «микроскопический» Торжок занял ордынцев на целых две недели. Вот они и испугались, попрыгали на коней и ускакали подальше, сверкая копытами.
Что же, посмотрим на эту древнерусскую «Кастилию». Мощные крепости там и впрямь имелись, причем даже целиком каменные. Да, отдельные крепостные элементы, сложенные из камня, можно было увидеть и во всех других русских княжествах. Прежде всего, речь о воротных башнях, ведь это ахиллесова пята любой «фортеции». Достаточно вспомнить Золотые ворота в Киеве и Владимире. Строились башенки и попроще, без надвратных церквей, причем в составе не только детинцев или укреплений городских посадов, но и отдельно стоящих крепостей.
На Волыни уже в XIII веке вошли в моду каменные донжоны, находящиеся внутри крепостных стен, какие были в Черторыйске, Белавине, Столпье. Правда, упомянутые постройки появились после 1238, а на поток такие укрепления поставили уже во второй половине XIII века. Хотя тенденция наметилась раньше. Но вот твердыня полностью каменная, как сердце голема: навскидку на ум приходит разве что разрушенное теми же татаро-монголами диво-дивное Боголюбово близ Владимира. А вот в Новгородской первой летописи читаем:
«В лето 6624 иде Мстиславъ на Чудь с новгородъцы и възя Медвежъю голову на 40 святыхъ. В то же лето Мсттислав заложил Новгород болии первого. Том же лете Павел, посадник ладожскый, заложи Ладогу город камян».
То есть, согласно летописи, в 1116 году началось строительство нового новгородского детинца, который не только превосходил предыдущий размерами, но и возводился из камня. По мнению ряда исследователей, об этом говорит сам глагол «заложи», ведь к деревянным постройкам применялось слово «сруби». Правда, стопроцентного археологического подтверждения «окаменению» кремля Великого Новгорода в XII в. (а по некоторыем версиям и в XI в.) так и не нашлось.
В том же году заложили и каменную крепость в Ладоге. Хотя она неоднократно перестраивалась, безжалостная лопата археолога добралась-таки до ее двенадцати вековых элементов. Изначальный облик староладожской крепости был реконструирован выдающимся советским и российским археологом Кирпичниковым.
Кроме того, по некоторым данным псковский детинец уже в XI веке был сложенным насухо, то есть без применения скрепляющего раствора, из речного плитняка, толщина его стен составляла порядка трех метров. Похожий облик имели и древние крепости Ладоги и Изборска, точнее говоря, Труворова городища. Пожалуй, вот и все известные полностью каменные твердыни Новгородской земли, по крайней мере значимые, на момент «дружеского визита» товарищей монголов. Остальные появлялись с нуля или перестраивались уже после 1238-го.
Никаких стен-зубочисток
Львиная доля новгородских крепостей и кремлей, как и во всей остальной Руси, оставалось деревоземляной. Однако не нужно думать, что это были утлые и редкие, как зубы боксера, частоколы. Питеру Джексону явно не помешало бы почитать о древнерусских укреплениях в трудах Рыбакова, Тихомирова, Кирпичникова, Раппопорта. Глядишь, стены столицы «незалежной Рохляндии» смотрелись бы повнушительнее и не походили на ленту зубочисток. О садоводстве, которое пытались выдать за Киев в «киношедевре» Викинг, вообще промолчу.
Не будем вдаваться в детали, так как это целый космос. Кому интересно, древнерусские крепости подробно описаны в труде Павла Раппопорта с очень неожиданным названием…. «Древние русские крепости». В двух словах, укрепления состояли из мощных высоких валов, поверх которых тянулись цепи поставленных вплотную срубов, городень, внутри набитых землей, глиной и булыжниками. Сверху шел боевой ход, прикрытый бревенчатыми брустверами (заборолами) с вытянутыми бойницами. Венчали все это как правило тесовые кровли. Кое где пояса городень членились бревенчатыми островерхими башнями. В XIII веке их по-прежнему было не очень много. Упор делался на обзор и обстрел со стен. Городни своими основаниями уходили глубоко в тело вала, образуя там сложные срубные конструкции, что придавало им большую устойчивость.
Конечно, камень надежнее дерева. Но не стоит думать, что такие крепости вспыхивали от любой горящей стрелы и превращались в щепки после одного меткого выстрела из камнемета. Ведь при строительстве старались использовать самые толстые бревна, которые не так просто повредить или поджечь. Попробуйте взять огромное полено и подпалить его одной спичкой. Вот и стрелы часто прогорали, не запалив стен. Да и проломить мощные дубовые венцы зачастую сложнее, чем каменную кладку, которая начинает сыпаться под ударами булыжников. Вдобавок на боевом ходу старались держать запасы воды на всякий в прямом смысле пожарный случай. К слову, некоторые русские деревянные крепости, например, Кременец, так и остались для татаро-монголов недоступными. Правда, в большей степени это было связано с их выгодным положением и грамотным использованием рельефа.
Тем не менее, подобные укрепления строились вплоть до XVIII cтолетия наряду с каменными. Например, интересное наблюдение читаем в памятнике XVI века, «Донесении о Московии» австрийского посла Франческо Да Колло:
«Город имеет стены не каменные, но из дерева, столь хорошо спаянные между собою, что их поистине можно назвать укреплениями…».
Впрочем, по-настоящему мощная каменная твердыня безусловно надежнее деревоземляной. Как отмечает академик Тихомиров, такая любовь к дереву вовсе не говорит об отсталости. До определенного момента, который как раз и наступил с приходом татаро-монголов, таких укреплений вполне хватало, а массовое крепостное строительство из камня являлось экономически нецелесообразным. Не говоря уже об изобилии леса на Руси, особенно в ее северо-западных регионах. Тем более, один только вал представлял собой значительное препятствие. Например, валы Города Ярослава в Киеве имели высоту 16 м. Да и сами городни могли выситься на 5-8 и даже 12 метров и отличаться внушительной шириной. Еще одним важным элементом обороны был ров, часто наполнявшийся водой.
Мысы, круги и «народные» крепости
Если говорить об особенностях оборонительного строительства именно новгородской земли, то это большое распространение как, условно говоря, мысовых, так и округлых крепостей. Ярким примером первых является псковский кремль, построенный на высоком мысе на слиянии двух рек. Такой тип позволял максимально эффективно использовать естественную защиту рельефа, экономить ресурсы и трудозатраты, сосредотачивая их на стенах, не имевших природных барьеров.
За примером округлой твердыни тоже далеко ходить не нужно. Собственно, это кремль самого Господина Великого Новгорода. Как отмечает Раппопорт, традиции строительства таких укреплений здесь были хорошо развиты уже в конце Х — первой половине XI в. Это объясняется стремлением вписать их в местные географические условия — болотистые низменные равнины, моренные всхолмления и т.д..
Помимо городских цитаделей (кремлей) и отдельных серьезных крепостей, возводившихся князьями или боярами, в новгородской земле была масса более примитивных укреплений. Археологические следы какой-либо постоянной жизнедеятельности там, как правило, отсутствуют. По всей видимости, их строили совместными усилиями жители нескольких ближайших деревень, чтобы укрываться там в случае опасности. Пример такой «народной крепости» — городище у озеро Врево.
В общем, в плане мощи самих крепостей татаро-монголы не увидели бы в Новгородской земле ничего, отличного от других русских княжеств. Да, каменных твердынь здесь было больше, чем во всей остальной Руси, – на целых три-четыре штуки. Но признаем, это не стены Пекина с их 300 башнями.
Но что насчет количества и сообщения между крепостями, о которых пишет Рудычева? Превосходил ли в этом плане Новгород, скажем, Киевскую землю? Почему крошечный Торжок завоеватели брали дольше, чем огромный Владимир? Наконец, смогли бы взять завоеватели сам город вечевой вольницы? Об этом поговорим уже в следующей публикации.
Литература и источники:
Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов
Франческо Да Колло, Доношение о Московии//Государи всея Руси: Иван III и Василий III. Первые публикации иностранцев о Русском государстве
Раппопорт П.А. Древние русский крепости
Власов А.С., Элькин Г.Н. Древнерусские крепости Северо-Запада, СПБ, 2011
М.Н. Тихомиров, Древнерусские города
А.В. Шишов. Александр Невский
И.А. Рудычева. Великие завоеватели