Окидывая недоверчиво грязный этаж, Гриша вжал палец в то, что осталось от разбитого звонка, не уверенный, что тот вообще работает. Старая обитая дерматином дверь открылась.
- Продать? - лысый невысокий мужчина лет пятидесяти смотрел на Гришу исподлобья.
- Да.
- Можешь не разуваться, - голый торс хозяина показался Грише похожим на розовую кожу лабораторной крысы. Присмотревшись, он увидел немыслимое количество порезов, свежих и зарубцевавшихся, и ожогов от сигарет. Квартира пропахла сигаретным дымом вперемежку с чем-то сладким.
- Садись. Я Олег. Тебя как звать? - он достал бутылку водки и начал протирать десятисантиметровый шприц. На его руках тоже были порезы, но более свежие.
- Григорий. А ты меня не убьёшь такой иглой?
- А что? Зассал? - лысый ухмыльнулся и протянул Грише бутылку и вату. - Протри заднюю поверхность шеи. Остальное можешь внутрь вместо анестезии.
- Ты хотя бы врач? - Гриша равнодушно взял вату, смочил водкой и приложил к шее сзади.
- Военный врач. Бывший. Не бойся, мы эту хрень ещё тридцать лет назад проворачивали. Солдаты на утро как новенькие были. - он посмотрел Грише прямо в глаза. - У тебя о чём боль?
- Это обязательно?
- Да.
- Жена умерла.
- Болела?
- Нет, слишком добрая была…
- Как это?
- На неё у дома пациент напал, - его голос осёкся, к горлу подкатился тяжёлый остроугольный ком. - Изнасиловал и на чулке повесил на детской площадке. - Гриша стиснул зубы, достал фляжку из кармана и залпом её опростал.
Олег кивнул и хлопнул Гришу по шее:
- Будет немного больно, - с этими словами он, не церемонясь, воткнул иглу в шею гостя правее позвоночного столба. В шприце зажурчала какая-то жидкость. - Это лимфа. Там вся твоя боль.
- Сука! - Гриша схватил бутылку водки. Несколько глотков приглушили горячую боль в шее.
Стоя в дверях, Гриша пересчитал своё вознаграждение за нарушенные два дня трезвости и обернулся. Хозяин квартиры не спешил его провожать. В зеркале Гриша увидел, как тот с жадностью вонзает иглу с лимфой себе в паховую вену. Брезгливо отвернувшись, Гриша поспешил уйти.
Выйдя из подъезда, он затянулся свежим вечерним воздухом. Шею сзади ещё пекло, он провёл рукой там, откуда странный врач откачал себе дозу, и увидел на ладони немного неоднородной оранжевой жидкости. Её запах не был похож ни на кровь ни на гной, скорее он напоминал то, как пахнет липовый мёд, только с оттенком тошнотворности. Пробовать на вкус не стал. Почти уже дойдя до метро, он вдруг поймал себя на мысли, что не чувствует ничего особенного. “Что я только что вообще сделал? Продал свой биоматериал наркоману?” Звонок из кармана пальто прервал его мысли.
- Алло, пап, привет...
- Привет, Динь-Динь, - в голосе дочери послышалось сдавленное дрожание. Гриша искренне обрадовался родному голосу.
- Пап, Тим вчера подрался. Домой весь в крови пришёл. Бабушка так сильно орала, - Дина запнулась и зарыдала в голос.
- Ну-ну, не плачь, - Гриша улыбался. Отчего-то он словил внезапное ощущение радости, так давно затерявшееся в складках его души.
- Пап, он сегодня со школы до сих пор не вернулся, трубку не берёт. Что нам делать?
- Я ему позвоню, малыш. Ты как?
- Когда ты приедешь? Нам без тебя плохо... - тоненький голос дочки стал ещё выше, от сдавленности в горле ей было трудно говорить.
- Скоро. Потерпи немного, Динь-Динь, - Гришу умиротворяли всхлипывания дочки. Видимо, он всё-таки опьянел от пары глотков водки. Он поспешил закончить странный разговор. - Передавай бабушке привет. Пока, зайчонок.
- Пока, пап. Позвони Ти…
“Выходит, помогло”, - подумал он. Кожу головы и лица приятно щекотало. Голова была легкой как воздушный шарик. Он набрал номер сына, длинные гудки. На второй раз абонент стал недоступным. “У друзей, наверное, отсиживается. Бабушку решил проучить, козлёнок”. Гриша вспомнил себя в пятнадцать и беззаботно спустился в подземку.