Когда я написал открытое письмо действующему президенту «Башнефти» Хасану Курайшовичу Татриеву, мои друзья мне стали говорить: ‘Если он с тобой встретится, проси у него денег!» они были столь настырны, что я задумался, а что такое означают эти самые «деньги». И вот что пришло мне на ум.
Дело в том, что сегодня в нашем обществе есть мнение, что существует волшебная субстанция, которая решает все проблемы и делает человека счастливым. То есть стоит только ее заиметь, как все немедленно преобразится. И эту субстанцию невозможно приобрести самому, ее можно только получить в дар от кого-то. То есть вера во всемогущество этой субстанции есть Детская наивность и более ничего. И поскольку общество наивно, то можно сколько угодно приводить примеры, люди все равно будут говорить — это были дураки, которые ничего не понимали, а вот вы мне, лично мне дайте миллион, два, сто, миллиард и так далее, уж я -то не оплошаю!
Так что хочу сказать, что я в это не верю и никаких таких особых богатств не хочу и просить не собираюсь. Но поскольку моя мысль уже работала и не хотела останавливаться, то я пришёл вот к чему— если бы такая встреча состоялась, то я бы сказал, что из любой ситуации можно выйти с честью для обоих сторон или наоборот, с ущербом. И вот честью было бы для всех, если бы каким-то образом в нашем городе Уфе была бы приведена в порядок старая башня, которая стоит на высоком берегу реки Белой. Думаю, благодарные жители назвали бы ее башней Татриева, мне кажется, что это звучит неплохо. И было бы прекрасно, если бы это стал культурный и литературный центр, который прославлял бы республику на весь мир. Потому что глупо в таком красивом месте привечать никому не известных и ничем не примечательных людей. Все равно что по телевизору устраивать шоу некрасивых граждан.
Вот что бы я сказал.
Но поскольку жизнь реальна, то есть смысл обратиться к статистике. А она говорит, что из сотни руководителей «Башнефти», что прошли до нас, никто не оставил такого следа, который был бы заметен обществу. Так что вероятность обратного очень близка нулю. Но не равна, так что мы можем надеяться на чудо. Но разве не надеждой на чудо мы и живём, дорогие друзья?