Если ставит на горло сапог, Этот мир, обещая конец — вспоминаю из тысячи слов Лишь одно, это слово — Отец: "Отче наш, сущий на небесах, Да святится пусть имя Твоё Светом глаз, во врагах и в друзьях. Как и воля, да будет на всё На земле, что и в небе — Твоя! Хлеб насущный, на каждый наш день, Переломить нам дозволь у огня. И долгов помоги не иметь, И простить, как прощаешь нас Ты. В искушений лукавую сеть, Не введи нас на склонах тропы. Ибо царство Твоё лишь и есть...". И огонь не позволит войти В моё сердце, и в душу мою, Никому, кто на этом пути Против света затеял войну.
Если ставит на горло сапог,
Этот мир, обещая конец
— вспоминаю из тысячи слов
Лишь одно, это слово — Отец:
"Отче наш, сущий на небесах,
Да святится пусть имя Твоё
Светом глаз, во врагах и в друзьях.
Как и воля, да будет на всё
На земле, что и в небе — Твоя!
Хлеб насущный, на каждый наш день,
Переломить нам дозволь у огня.
И долгов помоги не иметь,
И простить, как прощаешь нас Ты.
В искушений лукавую сеть,
Не введи нас на склонах тропы.
Ибо царство Твоё лишь и есть...".
И огонь не позволит войти
В моё сердце, и в душу мою,
Никому, кто на этом пути
Против света затеял войну.