Пантеоцид
Стюарт Слейд
(Перевод: В. Тимофеев. Дисклеймер)
1 || 2 || 3 || 4 || 5 || 6 || 7 || 8 || 9 || 10 || 11 || 12 || 13 || 14 || 15 || 16 || 17 || 18 || 19 || 20 || 21 || 22 || 23 II 24 || 25 || 26 || 27 || 28 || 29 || 30 ||
Федеральный суд Восточного округа, Рэли, Северная Каролина.
— Ваша честь, это грубейшее нарушение — нет, самое вопиющее попрание конституционных прав моей клиентки, с которым мне доводилось сталкиваться в практике. Мисс Брэнч было отказано в законном представлении...
— Возражаю! Ваша честь, обвиняемая не требовала законного представителя. Де-факто она вообще не совершала никаких заявлений до финального признания.
— Возражение принято. Вычеркните из протокола отказ в законном представительстве.
— Мою клиентку также одурманили, ей угрожали сексуальным насилием и получением увечий от рук каннибалистичного...
— Возражаю! Мисс Шарманаска не является человеческим существом и обвинение в каннибализме противоречит действительности. Как бы то ни было, видеозапись допроса явно демонстрирует отсутствие любого вреда или угрозы обвиняемой. Или ее принудительного одурманивания. Говоря об этом: мы считаем, что дело существенно прояснится после просмотра судом записей. По нашему мнению, они полностью опровергают заявления защиты.
Судья Кэндлес окинул взглядом зал суда, ведущего дело федерального прокурора, проводивших допрос агентов ФБР и помогавшего им суккуба. Взор судьи притягивала Лугашарманаска: ее желтые глаза с вертикальным зрачком, стреляющие кругом из глубоких темных глазниц, мертвенно-белая кожа рук, переходящая в лоснящийся черный, виднеющиеся среди розоватых волос красные рожки.
Кэндлес встряхнулся.
— Хорошо, мы просмотрим запись. Сколько она длится?
— Пять часов и пять минут, ваша честь.
Судья содрогнулся.
— Ваша честь, защита готова согласиться, что моя клиентка на протяжении первых пяти часов не сказала ничего. Существенная часть записи — последние пять минут. Мы согласны на показ первых десяти минут, подтверждающих отсутствие признательных показаний моей подзащитной, и последних десяти, продемонстрирующих суду отвратительное попрание ее конституционных прав.
— Звучит разумно, — облегченно произнес судья. — Секретарь суда, прошу показать видеозапись указанным способом.
На телевизионном экране возникло зернистое изображение отказывающейся отвечать на вопросы Кэтрин Брэнч. Агенты ФБР даже не сумели заставить ее подтвердить собственное имя или другие личные данные. Она просто молча игнорировала нарастающий градус вопросов. А Лугашарманаска все время безэмоционально и немигающе сидела напротив. Ее желтый взгляд застыл на Брэнч. Старший агент наконец повернулся к помощнику.
— Вряд ли мы от нее чего-то добьемся, — вздохнул Сит. — Можем вернуться к этому завтра.
Луга уставилась на девушку.
— Я голодна.
— Как и я. В городе есть неплохие ресторанчики.
— Нет, я хочу есть немедленно. Вот они выглядят аппетитно, — Луга указала на грудь Кэтрин Брэнч.
— Луга, вы не можете! — в ужасе произнес Сит.
Лугашарманаска полуобернулась, и видеокамера поймала ее подмигивание Ситу. Затем суккуб снова повернулась к Брэнч и уставилась на нее. Девушка побледнела, глаза расширились от ужаса, и она обессиленно зарыдала.
— Уберите ее от меня! — в панике вскрикнула Кэтрин сквозь всхлипывания и страх. — Уберите это адское отродье. Я все скажу, только не дайте ей...
Луга отошла и улыбнулась застывшим ФБРовцам.
— Ну вот. Вы, люди, так боитесь быть съеденными. Разумеется, в суде ее показания использовать нельзя. Если с ней еще будут проблемы, зовите.
Кэтрин Брэнч тараторила длинный список контактов своей шпионской сети. Уходя, Луга приостановилась и ободряюще потрепала ее по голове. Запись продолжалась, девушка выкладывала сведения о своих шпионских действиях. Потом пленка закончилась.
— Ваша честь, обвинение настаивает, что запись четко показывает отсутствие силового принуждения или одурманивая обвиняемой. Фактически, за исключением краткого и ободряющего похлопывания по голове между обвиняемой и представителями власти не происходило никаких физических контактов.
Судья нахмурился. В душе он мечтал, чтобы это дело досталось кому-нибудь другому. Может, судье Симпкинсу, Кэндлесу он никогда не нравился. Случай обещал стать последним в карьере.
— Ваша честь, ключевая часть аргументов защиты в записи не показана. Известно, что у суккубов есть заставляющие окружающих испытывать симпатию феромоны. Также они обладают демонической способностью обманывать разум и заставлять людей видеть и чувствовать несуществующее. Мы утверждаем, что присутствие мисс Шарманаски в комнате допросов равносильно одурманиванию моей клиентки, и что она внедряла в ее мозг заставившие признаться видения. Ей не причинили физического вреда, верно, но угроза увечий была весьма реальной. Сама мисс Шарманаска подтвердила это, сказав, цитирую, «вы, люди, так боитесь быть съеденными». И она сказала «разумеется, в суде ее показания использовать нельзя». Я настаиваю, что на этом основании признательные показания моей клиентки следует отклонить. И, конечно, любая вытекающая из них информация также должна быть отброшена как плод ядовитого дерева.
— Ваша честь, мисс Шарманаска — не юрист, ее мнение — это... — прокурор поколебался и наконец подобрал нейтральный термин, — частная точка зрения.
— Полагаю, мисс Шарманаска способна рассказать все сама. Секретарь суда, приведите свидетеля к присяге.
Лугашарманаска встала на трибуну свидетелей, к ней подошел слегка нервничающий секретарь.
— Повторяйте за мной. Я клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды, и да по... — по давней неизжитой привычке секретарь едва не закончил формулу традиционным «и да поможет мне Бог».
Луга улыбнулась и заботливо добавила:
— И да помогу мне я?
Дело взял в руки федеральный прокурор.
— Вас зовут Луга Шарманаска?
— Теперь да. Мое настоящее имя Лугашарманаска, в одно слово, как и все демонические имена. Но после принятия американского гражданства его разделили на два.
— Прошу, расскажите суду об этих феромонах.
— Я знаю не все, лишь что мне рассказывали. Всем суккубам известно, что мы способны делать окружающих дружелюбными и податливыми. Мы всегда считали это магией, называли миазмами и не интересовались принципами работы. Затем пришли люди и стали задавать вопросы — как да почему. Они выяснили, что наши тела испускают меняющие эмоции окружающих феромоны. По их словам, у людей есть то же самое, хотя человеческие феромоны слабее наших.
— Ясно. Итак, ваши феромоны лишь продвинутая версия человеческих. Способны ли они заставить человека действовать против воли?
Луга подумала.
— Нет, если кто-то решительно настроен на отказ, феромоны его не заставят. В таком случае мы используем обман.
— Обвиняемая пять часов отказывалась говорить, несмотря на желание порадовать вас. Это вас не удивило?
— Не очень. Как я сказала, если кто-то решительно настроен не совершать каких-то действий, мои миазмы его не принудят. Но правительство попросило меня помочь в защите от подсудимой. Кто я такая, чтобы отказать принявшей меня стране?
— Ваша честь, прошу внести в протокол, что мисс Шарманаска оказала серьезную помощь в войне, зачастую с большим риском и страданиями для себя. Ее лояльность несомненна, — вернее, мы не сомневаемся в ее верности лишь самой себе. Федеральный прокурор изо всех сил старался не выдать мысли. — Мисс Шарманаска, вы сказали про обман. Каким образом?
— Пока вы, люди, не стали носить серебряные шапки, мы создавали образы в ваших умах. Я могла выглядеть женой, с которой верный муж лег бы и не заметил подмены. Наши мужские эквиваленты, инкубы, умеют принимать вид мужа верной жены с теми же целями. Или я могу создать образ пустого места, чтобы люди не увидели меня вообще.
— А вы способны создавать эти образы одновременно для нескольких персон?
— Если они не носят серебряные шапки — да. Мы постоянно так делали.
— А если носят?
— Тогда даже на близком расстоянии и при полном сосредоточении на одном разуме я не могу его обмануть. Даже в идеальной ситуации проникновение сквозь серебряную шапку лишает всех сил.
Судья Кэндлес стукнул судейским молоточком.
— Я желаю это увидеть. Мисс Шарманаска, будьте добры изменить облик.
— Если снимете вашу шапку. Кого вы хотите увидеть?
Судья вспомнил любимый плакат из восьмидесятых.
— Фэрру Фосетт[1].
Помощник вывел знаменитый плакат на монитор и показал Луге. Та кивнула, и судья снял фольгированную шапочку. Это само по себе причинило ему дискомфорт и заставило ощутить себя голым. Ходить без головного убора из фольги уже давно стало признаком безумия.
Затем Кэндлес взглянул на трибуну свидетелей и увидел стоящую там Фэрру Фосетт в фирменном красном купальном костюме. Он сглотнул, надел шапку и снова увидел Лугашарманаску в естественном облике.
— Мисс Шарманаска, вы самая опасная персона из побывавших в этом зале суда.
— Благодарю, ваша честь, — с явным удовольствием ответила Луга.
— Мисс Шарманаска, вы обучались юриспруденции? — вернулся к сути дела федеральный прокурор.
— Нет, я только прошла необходимый для получения гражданства курс изучения Конституции.
— Значит, ваш комментарий о невозможности использовать полученные сведения в суде является вашим личным непрофессиональным мнением?
— В некотором роде, хотя я думала, что сведения должны быть секретными и не распространяться. Я имела в виду именно это.
— Хм, ясно, — неплохо сработано, Луга. Камешек в огород защиты. — Вопросов больше нет.
Поднялся адвокат защиты.
— Мисс Шарманаска, вы едите человеческое мясо?
— Сейчас нет.
— А ели?
— Возражаю, ваша честь. Отношение к делу?
— Относится к реальности вменяемой угрозы.
— Возражение отклонено. Свидетель ответит.
— Да, однажды. Но это было до присоединения к людям.
— Вы проецировали образ поедания грудей моей клиентки?
— Не грудей, нет, — Луга мысленно улыбнулась. Она отметила умение юристов играть словами.
— Хм, — смутился адвокат. — А какой образ вы проецировали?
— Я не сказала, что делала это.
— А делали?
— Да.
— Чего же?
— Поедания одной груди. Единственной. Не обеих, — в зале суда раздались смешки. Луга почувствовала себя гораздо легче: феромоны действуют как положено.
— Вот оно, ваша честь. Ужасная угроза необратимого увечья.
— Не необратимого. Она бы отросла.
— На Земле так не бывает.
— О, я забыла, — Луга искренне запамятовала, что на Земле тела не регенерируют.
— Неважно. Ваша честь, я настаиваю, что выслушанные нами сегодня свидетельства достаточны для полной поддержки заявления о попрании конституционных прав моей клиентки, одурманивании и принуждении страхом к признанию. Не станет преувеличением сказать, что к ней применялась психологическая пытка. Ей угрожали жутким физическим увечьем от рук воспринимаемого ею воплощением зла существа. Я не желаю оскорбить мисс Шарманаску, ее заслуги перед человечеством общеизвестны, а передача любима миллионами. Она старалась наилучшим образом помочь принявшей ее стране. Это следует уважать. Но она демон, и поступила неправильно. Поэтому признания моей подзащитной и любые выводы из них следует признать неприемлемыми и вычеркнуть из дела.
— Обвинитель?
— Ваша честь. Мы уже опровергли обвинение в нарушении законных прав подсудимой. Заявление об одурманивании также отпадает, поскольку защита подтвердила отсутствие эффекта феромонов на протяжении пяти часов. Фактически допрос почти закончился неудачей, что подтверждает несостоятельность слов об одурманивании. Что же насчет угроз, то суды уже согласились с определенной степенью свободы правоохранительных органов в такого рода вещах. Общепринято, например, сказать подозреваемому в убийстве, что при отсутствии признания обвинение станет требовать смертной казни. Ужасы американских тюрем тоже расписываются для получения признания. Кто из нас не слышал о тюремном заключении как хорошем способе начать карьеру новой лучшей подружки бандита? Сколько раз предлагались сделки наподобие «от пяти до десяти, если сознаешься, от двадцати пяти до пожизненного, если нет»? Такие угрозы не делают чести правоохранительной системе, но они не расцениваются как отменяющие признательные показания. В нашем случае те же методы применялись в чуть более яркой и убедительной форме. Реальной опасности не было, физический вред обвиняемой не причинялся. Офицеры правопорядка этого бы не допустили, и я не сомневаюсь, что носящая гордый статус гражданки Соединенных Штатов Америки мисс Шарманаска тоже не исполнила бы угрозу. Должен подчеркнуть, что полученная в ходе допроса информация обладает огромной ценностью для всего человечества. Не забывайте, Уриил еще здесь. Нам грозят неизвестные опасности из Рая. Разве есть у нас право на снисхождение к предателям в своих рядах? Ваша честь, умоляю вас не отметать эти факты.
_______________
[1] Фэрра Лени Фосетт (англ. Farrah Leni Fawcett; 2 февраля 1947, Корпус-Кристи, Техас, США — 25 июня 2009, Санта-Моника, Калифорния, США) — американская актриса, модель и художница.
Если Вам нравится перевод, прошу ставить "палец вверх", репостить и подписываться! Этим вы очень поможете каналу и его автору :)