Виктор Петрович сидел за столом и пил чай. И хотя дело клонилось к сумеркам, дежурство на университетской кафедре ещё только-только начиналось. Большинство преподавателей эти дежурства не любили: как правило, они приходились на вечер, а ведь у всех семьи, домашние дела и заботы. Помимо заочников, разумеется. Но у Виктора Петровича, жившего отшельником вот уже долгие годы, никаких особых дел и забот не было, разве только "Новое литературное обозрение", которое он в иных обстоятельствах читал бы не на кафедре за чаем, а дома за бокальчиком привезённого из Германии...
- Марья Петровна! - вдруг сказал он раздражённо. - Вы прекратите всякую охинею доценту рассказывать?
Сидевшие неподалёку Марья Петровна и молоденький доцент-очкарик в белом халате, едва достигший возраста тридцати лет, резко повернулись к доктору. Во взгляде Марьи Петровны, женщины глубоко за 40, читалось пылкое женское негодование: мужчина смел прервать её, причём во время очень важной проповеди доценту насчёт важности семейных отношений.
- А вы, Виктор Петрович... Всё интеллигентом прикидываетесь, а в чужие разговоры лезете! Да ещё и с такой бестактностью!
- Раз уж я влез, вы признайтесь честно, Марья Петровна. - закрывая книгу и снимая очки сказал доктор. - Уж не ваша ли родственница эта женщина с ребёнком, за которую вы так перед доцентом радеете?
- Дурак вы, Виктор Петрович!
Виктор Петрович, отхлебнув чаю, улыбнулся и принялся запонять какие-то документы, потеряв всякий интерес к происходившей беседе. Упомянув про ребёнка, он смешал своей коллеге, устраивавшей личную жизнь своей непутёвой племянницы, все карты. Оскорбившая его дама ещё какое-то время негодовала, осыпая его нелестными эпитетами в разговоре с доцентом, делая это специально, вслух, громко, чтобы Виктор Петрович слышал, как о нём и его жизни цинично рассуждают в третьем лице. В числе прочего, обиженная женщина огласила информацию о трёх разводах старого доктора. "Всего двух" - подумалось доктору, но он смолчал, всеми силами игнорируя преукрасы Марьи Петровны.
"А то будешь доцент, как старый пень в старости, и воды некому подать будет! - по-простонародному подытожила неуёмная женщина, стреляя взглядом на невозмутимого Виктора Петровича. - А настоящему мужчине дети не помеха!". Ещё минут двадцать пыталась она спровоцировать уколовшего её коллегу на хоть какие-нибудь эмоции, но Виктор Петрович всё заполнял и заполнял какие-то журналы, что-то писал.
Увидев, что её собеседник-доцент несколько заскучал по поводу изливаемой на Виктора Петровича желчи, Марья Петровна почувствовала себя совсем одинокой в этом мужском коллективе и при первом же звонке телефона радостно вышла из кабинета.
- А что вы пишете, Виктор Петрович? - поинтересовался доцент.
- Подойдите-ка, голубчик. - не отрывая взгляда ответил Виктор Петрович. - Хочется узнать ваше мнение.
Доцент подошёл и взял листок бумаги, пробежав взглядом по убористому почерку Виктора Петровича.
- А вы не боитесь, Виктор Петрович? Вдруг я ей сейчас это покажу?
- Нет, Александр Андреич. Не боюсь. Более того, я, как человек опытный, прекрасно вижу, что вы отнюдь не тот, за кого вы себя выдаёте. Строите из себя "дурачка в очочках". "Лошка", если угодно. Марья Петровна в это верит, пока вы сидите и над ней смеётесь.
Доцент сам вдруг усмехнулся. Пропало куда-то его вечно глупое выражение лица, глаза вдруг стали выдавать в этом типичном весёлом простофиле человека крайне серьёзного и даже злого.
- Так это приглашение к откровенному разговору такое? - радостно воскликнул он. - Вы прямо как паучок - нужный момент дождались. Как курочка яичко высиживали.
- Ну так опыт, голубчик. Опыт. Вы ж не забывайте, я на вашей кафедре преподаю совсем чуть-чуть, основная занятость у меня на другой.
- Да знаем мы про вашу специализацию, знаем, легенда вы наша... Испепеляете своим леденящим взглядом Марью Петровну, бедную, награждая психосоматикой всех мастей...
- Старая стерва провинилась тем, что похожа на моих бывших сварливых жён. Двух или даже трёх - я уже и не помню. Но у меня к вам такой вопрос: с какой целью ВЫ морочите голову ей и её племяннице?
- Ну, я - человек молодой. Полагаю, для вас не будет откровением, что я женским вниманием не избалован?
- Откуда мне знать. Мы с вами близки никогда не были и не будем. Но на вас давят и мне, чисто по-мужски, хотелось бы вас предупредить...
- Не нужно меня жалеть. - отрезал доцент.
- Но позвольте, голубчик... Неужели, такой человек как вы готов на зарплату доцента содержать чужого ребёнка?
- Да знал я про ребёнка и без вас.
Виктор Петрович изменился в лице. Это был тот самый момент, когда он, казалось бы, выстроил точнейшую стратегию, как в шахматной партии, а противник вдруг получил неожиданное преимущество. Это вызвало лёгкое негодование.
- И что же? Вам кукушонка подкинут - и вы готовы? Вскармливать? Гнёздышко обустраивать? На зарплату доцента? Думаете, на место Марьи Петровны сразу сядете? Она же не скоро уйдёт. Будете... знаете что? По подработкам начнёте бегать. Укольчики дедушкам, массажи бабушкам, а по ночам - на скорой помощи. Колесить. И всё кого ради? Ради чужих детей. Оно вам надо, голубчик? Бегите вы. Не нужна вам эта карьера такой ценой.
- Мда, - с какой-то горечью заулыбался доцент глядя в пол. - такой уж вы светило, говорят, всех насквозь видите. Людей взглядом подчиняете. Вот только моей беды не увидели.
- Так какая же у вас, батенька, беда?
Доцент не отвечал. Виктор Петрович терпеливо ожидал ответа.
- А кому я кроме неё нужен-то? Что, думаете? Табунами за мной, очкариком безденежным, ходят? Вот уже и 30 лет исполнилось. Дальше только хуже варианты будут.
На лице старого доктора промелькнула улыбка. Он покачал головой и, засуетившись около своего стола, стал звенеть связкой ключей около ящиков. Вскоре звон ключей сменился звоном доставаемых рюмочек и армянского коньяка "3 звезды", выставленного перед ошарашенным доцентом.
- А если студенты? А Марья Петровна?
- Марья Петровна с нами не будет. Уехала. И готов спорить, что именно к своей племяннице.
Доцент и Виктор Петрович переглядывались, не скрывая довольных ухмылок.
- Или вы не признаёте? - спросил лукаво Виктор Петрович, указав взглядом на стол.
- Да вот... - почёсывая затылок произнёс доцент. - Лимончик хотя бы, Виктор Петрович.
- Так уж сообразите, голубчик. - произнёс старый доктор, наслаждаясь своим остроумием.
Доцент кивнул и скрылся из виду. Виктор Петрович откинулся на спинке стула, предвкушая здорово проведённое время. Им обоим предстоял долгий и интересный разговор.
-