Продолжение. Начало здесь.
Дэвид оказался большим любителем Петра Ильича Чайковского.
Закуски и салаты попали в одну тональность с темами из балетов. Когда подали горячее, зазвучала третья симфония, мажорная. Медленно набирала она обороты вместе с историческими рассказами вице-консула и печальными сценами из жизни австралийских аборигенов.
Но нотки трагизма исчезли вместе с брызгами прохладного шампанского. К середине урока вся атмосфера вечера, вместе со стремительным ветром центрального аллегро, наполнилась светлой радостью.
Зажгли свечи. Пироги ели под домашнее тепло уютных вальсов второй части. Округлые, мягкие музыкальные формы alla tedesca перекатывали по залу, кружась вокруг подрагивающего пламени свечей.
Дэвид расспрашивал Свету о её жизни на Севере, рассказывал о путешествиях по миру и тихая мелодия укачивала их, словно уютное тепло спального вагона Pride of Africa, летящего сквозь саванну, или вспененные волны Индийского океана, уносящие корабль с путешественниками на запад. Причудливые, яркие образы странствий сменялись душевностью их домашних посиделок за вкусной едой - в такт обволакивающей теплом музыке.
Третья часть, чувственная, эмоциональная, подтолкнула Дэвида щедро плеснуть прохладного игристого в бокалы и произнести по-русски тост:
– За наше знакомство, Свиета! Я рад, что встретил вас. А ведь хотел пропустить вечеринку...
– О! Правда? Меня ведь тоже уговорили идти, я не собиралась...
– Значит, это судьба. - Австралиец улыбнулся, в карих глазах его отражался танцующий язычок пламени. Пузырьки в бокале сверкали, устремляясь вверх, водоворот любовной истории вальса кружил всё быстрее, взрывая обыденность, позволяя разглядеть чудесное за ликом повседневности.
Поддавшись чарам музыки, Света окунулась в круговорот нахлынувших чувств, а может, это шампанское ударило в голову... но в этот момент ей показалось, она немножко влюблена в Дэвида... а как он смотрит на неё... Надо бы записать новое слово, но не хочется отводить взгляд от этих сияющих глаз. Разве часто на неё смотрят вот так, с нежностью и теплом?
И всё же девушка засмеялась и опустила ресницы, пригубив из бокала с ажурной пенкой.
– Судьба... Будем надеяться, это не fate, а fortune.
Взрываясь на поверхности, пузырьки забавно щекотали губы, обдавая их нежным ароматом груши, свежей выпечки и пряностей.
Под скерцо разговор на русско-английском набирал обороты, и светин словарь разрастался с завидной быстротой.
Симфония близилась к финалу и под торжественный полонез в столовую внесли фруктовый салат, заправленный свежайше-взбитыми натуральными сливками. Такого объеденья Свете ещё никогда в жизни не доводилось пробовать. Это клубнично-малиново-голубельное чудо не только совпало с яркой кульминацией шедевра Чайковского, но и стало апофеозом гастрономической симфонии Дэвида Макгрегора N1, в исполнении Валентины Петровны.
Света попробовала ложку... а дальше всё как в тумане. Очнулась только когда соскребала остатки сочной черники, красной смородины, сладкого винограда и дольки земляники с донышка прозрачной глубокой тарелки.
Подняла глаза - Дэвид, сдерживая улыбку, с удовольствием наблюдал за этим внезапным приступом обжорства, неожиданным для столь хрупкого созданья.
Света со стыда готова была сквозь землю провалиться, чувствуя себя одновременно и Гаргантюа и Пантагрюэлем. А вице-консул признался:
– Так приятно видеть здоровый аппетит у девушки. Понравился салат?
– Очень. - С чувством призналась Света, покосившись на пустую тарелку - не осталось ли, случайно, хотя бы ещё одной ягодки?
– Попрошу Валентину Петровну всё время готовить его к вашему приходу.
– Тогда вы рискуете видеть меня слишком часто. - Пошутила девушка.
– Надеюсь на это. - Заверил её вице-консул.
Пока он вышел в ванную, Света, как того требовало её воспитание, попыталась помочь Валентине Петровне убирать со стола. Та мягко остановила её:
– Милая, вы здесь гостья. Если вы станете делать за меня мою работу, я могу её потерять.
– Понятно. - Коротко кивнула гостья. И всё-таки, когда экономка, шурша длинным подолом, поплыла в кухню с горкой посуды в руках, Света увязалась за ней, подхватив пустые тарелки - пока хозяин не видит. Так и шествовали гуськом по коридору, тихо переговариваясь. Валентина Петровна, прямо как Дэвид, говорила размеренно, спокойно, речь её журчала плавно:
– Как я рада, что вам всё понравилось. А то спрашиваю Дэвида: "Что Света ест? Мясо приготовить? Птицу? Рыбу? А может, овощи?" А он: "Не знаю". Ну как "не знаю", если в гости человека приглашает...
– Мы только вчера познакомились, он ещё не успел узнать...
– Только вчера? - Валентина Петровна тихонько рассмеялась, но так по-доброму и уютно, что и Света заулыбалась. - Как хорошо, что у нас, наконец, девушка в гостях! А то всё мужики, мужики... То регби у них по телевизору, то крикет...
Света не удержалась, полушёпотом уточнила:
– А что, девушки редко приходят?
– Ииии, милая... редко... - Усмехнулась Валентина Петровна, укладывая тарелки в посудомойку. - На моей памяти такого не бывало.
– А давно вы уже у Дэвида работаете?
– Так, считай, с самого начала. А до этого здесь другой жил, тот совсем старенький был. Брэндон звали. А до него... - Валентина Петровна перечисляла имена, углубившись в нахлынувшие воспоминания. - Я ведь уже, считай, тридцать лет при посольствах работаю.
– Тридцать лет? - Ахнула Света.
– Да. А началось всё вообще случайно. Знакомая попросила подменить, пока она заболела. У французского посла обед торжественный должен был состояться - и такая оказия. Ну, конечно я выручила. И так гостям того посла угодила, что они меня на службу взяли - в канадское посольство.
– А с Дэвидом легко работать?
– У всех свои недостатки есть, милая. - Уклончиво ответила экономка - как и подобает человеку, сотрудничающему с дипломатами. - Но мне жаловаться не на что. А человек он хороший. - Улыбнулась она ободряюще напоследок и выплыла из кухни.
Света зашла в ванную поправить макияж. Глянулась в зеркало и поразилась: глаза и волосы блестят, а кожа... кожа разгладилась, налилась здоровым соком, на щеках - румянец. Подглазники, потухший взгляд, пепельно-серый цвет лица - все эти ужасы, что сопровождали её в последние годы - где это всё? Испарилось, исчезло. Следы усталости, измождения, нервного напряжения от постоянного стресса и переутомления - всё это стёрлось с лица всего за две недели в Москве!
Кажется, я начинаю понимать, в чём секрет красоты холёных московских офисных сотрудниц. - Пробормотала она, рассматривая отражение сияющей здоровьем девушки в зеркале.
Всё-таки, как много значит качественный отдых, сбалансированное питание, спорт и положительные эмоции в жизни женщины!
Всё-таки, прав Артём Анатольевич... баланс в жизни - незаменимая вещь.
При воспоминании о Лебедеве, сердечко толкнулось гулко о рёбра и замерло.
Света выдохнула... и сердце снова забилось ровно. Лебедев... сейчас так странно было думать о нём... он словно из другой жизни - наполненной переживаниями, стрессом, потоками информации и хроническим цейтнотом. Сейчас её отделяла от той жизни чудесная музыка, звучащая в гостиной и спокойная, тягучая речь австралийского вице-консула, который вчера возник из ниоткуда и стал той мощной скалой, за которой можно укрыться от жизненных бурь.
Никто не знает, что таит завтра. Но сегодня у Светы была эта надёжная защита, и сердце её билось ровно. Она ещё раз глянулась в зеркало, поправила волосы и отмахнулась от воспоминаний о красивых глазах, которые так волнующе темнели, но никогда не смотрели на неё с нежностью и любовью.
Пусть тревоги и волнения подождут. Сегодня я хочу чувствовать себя защищённой и нужной кому-то.
И, прогоняя Лебедева из мыслей, она показала ему в зеркале язык.
Продолжение здесь.