Мне последнее время кажется, что я пишу и говорю людям в подземелье. Слова о Боге несутся сверху в тёмное земное пространство и застревают там.
О чем писать, если большинство живёт, как под землёй? Их целенаправленный мир так мал, так тесен и узок, что хочется хлопать крыльями, и пробуждать, и тянуть наверх - к звону небес, к непостижимым тайнам бытия. Но... люди почему-то хотят читать больше про свое подземелье. Они уже все знают про него, и продолжают изучать все то же, но в подробностях. Говоря о делах, они смотрят в одну точку. Они видят свои планы... но не видят ничего.
Грустная, потерянная земля... И как не хочется оставлять человека в его тягостном состоянии! Но и пробудить - никак. Не готов. И это "не готов" как тяжёлый молот, придавивший к земле.
Это - грустная песня души... Она приходит как плач, как холод, как боль, как темнота. И нестерпимость её тем больше, чем больше любви.
И хочется сказать, помочь, но суть человеческого выбора - не пускает. И как сказать скинуть тяжёлый груз, когда человек его не видит? Для человека со старо-земным восприятием, это как отменить закон притяжения. Скажет: невозможно и не могу. Для человека - непознанная реальность - "вымышленный мир".
Но как же хорошо было, когда пробегала искра. Смотришь и видишь, как человек рождается... И вот - пора уходить. А люди? Такие разные и любимые. Такие недовольные и счастливые, такие уверенные и безащитные.
Я вижу их глазами, когда говорю с ними. Обычно их глаза не видят путь. Они видят мир. Просто-мир. Мир вокруг. Уже сотворенное. И как же их будущее тёмно, безвидно. Как объяснить каждому, что он - то чудо, которое способно и на большее?
И тогда я смотрю на себя... И вижу, как мало и я сама стремлюсь. Как много больше требуется!!! И понимаю, что и я - как посреди каменоломни, где только начало положено для рождения духа.
И смотрю вокруг, ища подобных.
Есть проснувшиеся, да, и они сами взлетают наверх. Их Ликование - прекрасно. Есть, в которых теплится дух. Они - "радость мира", и встречаются на пути: сами не зная, как и почему помогают людям.
Есть множество - это мучительно спящие. И многие из них - совсем унылые и невидящие, идущие в смерть. Они полны суеты, предубеждений, обид. И если "удержаться сознанием" рядом с таким человеком, ради него же, чтобы дать немного солнца, любви, чувствуешь, как будто что-то более сильное начинает выламывать тебя самого. И ещё немного, и вместо крыльев на голой земле будет валяться горстка перьев... Потому что это очень сильное восприятие - "восприятие пустоты", с которым живут эти многие, не видя того.
И чувствуешь, что вот-вот, и с каждой минутой теряешь что-то чудесное уже сам. <Сознание начинает засыпать>, а мир обретать жёсткость и непреложность каких-то чужих тебе законов.
И смотришь, будто люди говорят на незнакомом тебе языке. И вспоминаешь, как говорил сам, на другом... И слова были другие... Будто каждое - как слиток энергии... Будто воздух был наполнен счастьем... И видишь, и хочешь проснуться, потому что нет здесь ничего, кроме слез.
И тогда - взлетаешь, чувствуя боль, сильнейшую боль. Представьте, как было бы лететь, если бы воздух был бы камнем. И долго, в молитве, рвёшься наверх. Потому что дорого платить за такое спускание вниз, и путь наверх идёт через всю горечь себя. И, уже когда не ожидаешь, становится чуть легче. Как в сумерках. Когда ещё не свет. И душа плачет, потому что обратилась не туда.
Но как же не любить? Как же не лететь в эти странные и тёмные подземелья, когда столько людей больны и немощны своей слепотой... Ведь этот самый "другой мир" они несут в себе. И стоит только вдохнуть благодати, как почувствуешь исцеление силы и радости. Неужели так сложно: просто вдохнуть? А затем - вспорхнуть... Но смотрю в глаза и читаю в них, что её - благодати - нет. Она почти выдуманная. А есть - камень земли, есть темнота, есть усилие, тщетность и смерть.
И сознание - снова стремится спать. Но даже сквозь сон и людскую болтовню я чувствую, как давят тяжёлые своды их каменного неба. И как издалека вспоминается Иона, плывущий в ките, молящийся во мраке чрева и бездне вод...
И мир вокруг мне предстаёт китом. И хочется - из мира внешнего во свет...