Элладушкин появился в городе Z одновременно с застекленным павильоном. Конечно же, им никто не заинтересовался. Во всяком случае поначалу. Потому что любопытным жителям города Z было гораздо важнее выяснить, откуда у тихого дома номер 13, который не сводил взгляд всех своих небольших окон с зеленого спокойствия кладбища, появился вдруг старый, пыльный и невероятно огромный ларь, впившийся ржавым железом в беззащитную стену. Обычно в таких продавали шаурму, фрукты и что-нибудь еще по мелочи. Кому нужна шаурма на кладбище?
— Что ж они, чистый не могли привезти? А? Игнатьевна, когда хоть воткнули жесть эту? Утром? Днём?
— Ой , да не знаю я, Толя, миленький, я как вышла в магазин утром, Галю вон встретила, мы и пошли трещать. Обратно приперлись — а тут вона чего!
Толя был крепким пареньком лет 25. А еще он бы участковым. Игоревна, бойкая бабулька лет 70, сидела на скамейке у единственного подъезда как на часах и бдила на пару со своей подругой Галей днями напролёт. Она знала все, что происходит вокруг Кладбищенской, и потому была ценным разведывательным кадром, о чем как-то сама и сообщила Толику. Толик не возражал, и потому довольно быстро обрел репутацию человека, умеющего разбираться в микрополитике своего микрорайона.
Толя подошёл поближе к павильону, подергал для приличия дверь, снял фуражку, обнажив чисто выбритую голову с огромными оттопыренными ушами и хотел было уже приникнуть к пыльном окну, чтобы постараться разглядеть хоть что-нибудь внутри. Однако Игнатьевна, движимая неосмотрительной яростью, внезапно жахнула палкой по павильону в полуметре от любопытного участкового и командирским голосом заорала:
— А ну выходите, ироды! Что удумали! Мы на вас управу то быстренько найдём! Щас Толик группу захвата вышлет! Да, Толик?
Участковый был занят. Он пытался поймать заплясавшую в руках фуражку. Стремительный выпад Игнатьевны оказался неожиданностью даже для него. Справившись с задачей, Толик нервно надел фуражку на разом вспотевшую голову и больше уже не предпринимал попыток рассмотреть внутренности павильона. Вместо этого он повернулся к благодарно взирающей публике и объявил, что цирк закончен
— Паапрошу всех разойтись! Что вы тут присохли, граждане? Ничего не происходит, все в полном порядке! Если хозяин павильона не объявится в течение пары дней, он будет демонтирован! В смысле павильон.. не хозяин, да. Всем понятно? Расходимся, граждане, расходимся по своим делам, не толпимся тут! А вот вас я попрошу остаться!
Последняя фраза была обращена к Элладушкину, на которого вдруг с подозрением посмотрели все, кто только мог дотянуться взглядом. Толпа внезапно обнаружила, что в ее теле оказался чужой. Несмотря на помятый, даже бомжеватый вид и миленькую дворняжку на старом поводке, Элладушкин пах по-другому. Он был не кладбищенский, залетный какой-то, не местный. Словом, подозрительный.
Участковый уже шёл к Элладушкину, придерживая фуражку. Последний театрально вздохнул так, чтобы было слышно на самом последнем ряду воображаемого зрительного зала, а потом громко и не очень отчетливо произнес, явно стараясь не дышать на Толика:
— Здравствуйте! Элладушкин моя фамилия! — и неуверенно протянул руку полицейскому.
Однако где-то глубоко внутри себя новый житель Кладбищенской улицы был раздосадован не меньше участкового. «Икруп, белмидэ, пош лувон зеп ирих!» — беззвучно рявкнул он. Что в переводе с языка Третьего Галактического Кольца на русский звучало бы примерно как "Икруп, чтоб тебя лувон пожрал, опять ты облажался!"
-----------------