Это случилось в полночь: исчезла с неба луна.
Такое бывало в июне, когда небо заплывало ковром из туч. Дуб выглянул с балкона, но увидел одну черноту, словно окунулся в корзинку с шелковицей.
«Плохо будет, если Юлька вздумает появиться», — машинально подумал Дуб.
И вдруг услышал, как внизу, прямо на пляже, кто-то шуршит камнями. Дуб хотел уже испугаться (вдруг Юлька иль дикий зверь?), но потом распознал знакомое «шурх».
«Чего это он вылез в такую темень?» — озадачился Дуб.
Несколько ярких звёзд выглянуло из-за туч и осветило фигуру Можжи. Он шёл вдоль пляжа, как будто бы одинокий, и было заметно, как топорщится его ус.
«Видно, спал».
А Можжи, не зная, что за ним наблюдают, шёл вдоль берега, пока не наткнулся на якорь. Тот стоял на одном месте уже много лет, зарывшись в песок, и бока его поржавели, а длинная цепь утонула в воде.
Никто из скробов не знал, с какого он корабля. Говорили, что его вообще притащили русалки, поэтому он изредка светится в темноте. И всё же якорь стал частью пляжа, как камни, песок и ракушки.
Всё ещё не догадываясь, что же задумал Можжи, Дуб приставил бинокль к глазам. Можжи вёл себя странно, даже учитывая все его ненормальные штучки: очистив цепь от водорослей, он стал аккуратно тянуть её, и тянуть, и тянуть, пока на берегу не возникла горка в три раза больше него.
— Фух! — выдохнул он.
А Дуб и не подозревал, что цепь эта такая длинная.
Но стоило Можжи справиться с цепью, как он покряхтел от натуги, куда-то приметился, а затем бросил её в небо — и замер, ожидая, что будет потом. И когда потом наступило, Дуб опустил бинокль просто от удивления: выкатилась луна. Она была месяцем, острым и тонким, и цепь обхватила один из её концов.
Можжи потрогал якорь: он крепко сидел в земле.
— Теперь ты не уплывёшь за тучи, — услышал Дуб голос Можжи. — Свети на небе, как положено, до утра!
И Можжи замер, постоял под луной мечтательно, словно какой-то поэт, повдыхал запах моря и только потом побрёл по пляжу обратно — должно быть, в норку.
Всё ещё топорщился его ус, а хвост переворачивал мелкие камни.
«Шурх-шурх-шурх», — слышал Дуб, не придя до сих пор в себя...
* * *
Поздно ночью, забравшись в кровать, всё ещё не веря своим глазам, Дуб громко сказал:
— Дочитался!
И не смог в эту ночь заснуть.