Ещё одно гнездо сверхприбыльных монополий – фармацевтическая промышленность, она как и IT рынок, может гарантировать высокую маржинальность сопоставимую с криминалом.
Сегодня, наверное, будет слишком банально писать про фонд Гейтсов и их эксперименты над несчастными жителями стран третьего мира. Гораздо полезнее будет наглядно донести до читателя, тот факт, что примерно такую же политику ведут все фармацевтические гиганты ещё с начала позапрошлого века. Давайте возьмём абсолютно любого фарм. гиганта и посмотрим на его деятельность, буквально «ткнём пальцем».
Вот, например, компания Bayer – всем известная немецкая фармацевтическая корпорация, основанная в 1863 году. Имеет удивительную историю: имея героин в качестве основного бренда и продукта до первой мировой, привлекая рабский труд заключенных концлагерей на фабрики и проводя на них смертельные эксперименты во время второй мировой (при слиянии с IG Farben), имея обвинения в нарушении прав человека, среди которых были такие обвинения как импорт сырья из зон военных действий, финансирование противоправных испытаний лекарственных препаратов, установление монополии в развивающихся странах на производство и продажу основных лекарственных средств, распространение опасных ядов, эксплуатация людей и детский труд у поставщиков сырья, по данным ООН, при импорте сырья дочерняя компания Bayer «внесла значительный вклад в поддержание войны в Конго», картельные сговоры - они никогда не проводили ребрендинг, что однако никак не мешает успешно работать по сей день. Чистая прибыль находиться только в районе 10 % от оборота, а также используется дивизионная структура управления предприятием. Тем не менее, компания может подкупать врачей во многих странах с целью сбыта продукции, например, имея патент на Дроспиренон (Yasmin, Yaz, Angeliq, Джес), опасный аналог Левоноргестрелена, этот препарат выписывается буквально всем девушка не только как противозачаточное, но и в целом «для профилактики от многих болезней». Поскольку препарат повышает риск тромбоза вплоть до внезапной смерти, по состоянию на 2012 против него было проведено более 12 000 судебных процессов. На фоне этого особенно примечательно, что самым продаваемым продуктом корпорации является препарат для профилактики тромбоза или эмболии.
Но потенциал фармацевтической продукции гораздо выше, чем успехи упомянутой выше компании. Наценка на отдельные препараты может составлять более 3000 % - это огромные прибыли и есть те, кто их получает. Например, компания GlaxoSmithKline получает основную прибыль в основном с препаратов для онкологических больных и ВИЧ инфицированных. Отличным направлением оказалось и производство вакцин. Именно в надежде на это, ещё в 2008 холдинговая компания Berkshire Hathaway, принадлежащая Уоррену Баффету, вкладывала деньги в акции GlaxoSmithKline. И хоть небольшим инвестициям так и не удалось сорвать джек-пот, несмотря даже на то, что компания выпустила вакцину от свиного гриппа, в теории этот рынок является очень привлекательным при определённых условиях.
Если представить, что однажды будет функционировать фармацевтическая компания с небольшим количеством персонала и не ведущая многочисленных убыточных исследований, но имеющая большие производственные мощности и осуществляющая поставки в больших объёмах, только препаратов с высокой маржой – можно прогнозировать огромную прибыль, выше чем в IT. За такие дивиденды должны найтись люди, способные любые преступления, тем более, что в фарм. промышленности это всего лишь традиция.
