Помните кота Шредингера это тот, который одновременно и жив, и мертв?! Сегодня хотелось-бы затронуть проблему, которая одновременно и есть в каждой школе и нет. Есть по факту, а нет, когда приходишь к директору школы и говоришь, что у тебя есть решение, давайте попробуем решить? Отвечают, что решать нечего и вообще мы даже слов таких не знаем.
На самом деле знают, но молчат.
Что такое буллинг и с чем его едят?
Тут, главное не путаться самому и не запутать других.
Путаница — это когда не различают, где травят как зверя, а где просто дерутся.
«Просто дерутся» это когда двое не поладили и пошли на большой перемене за школой повалять друг друга на траве. Бывают классы, где дерутся постоянно. Это тоже нормально для младшей и даже средней школы. К старшим классам это сходит на нет. Это не проблема.
Но здесь нужно посмотреть внимательно, они просто дерутся, а потом могут вместе сесть за одной партой и тайком от учителя смотреть популярного блогера с одного смартфона или «просто дерутся» это, практика, когда часть класса на каждой перемене в укромном уголке под лестницей или в дальнем конце раздевалки дружно напинывает под зад своего одноклассника? И это уже не просто и не драка. Это уже издевательство. Это проблема! И это еще не самое страшное, это только первая стадия буллинга.
И так. Перед тем как пойти дальше, давайте в этом месте поставим сноску и определим постоянное, ежедневное физическое насилие частью класса над кем-то одним как первую стадию болезни под названием буллинг.
И еще раз повторимся, что это совсем не тоже самое что школьная драка.
Следующая стадия — это прямое продолжение первой по тому же сценарию все на одного, но к физическому насилию добавляется еще психологическое. Полное моральное и ментальное подавление.
Жизнь ребенка-жертвы попавшего в класс который заразился буллингом и болезнь прогрессировала уже до второй стадии в коллективе устроена так: Он старается прийти в школу либо раньше всех, чтобы не столкнуться ни с кем на входе в школу, в коридорах, у гардероба и дождаться начала урока где-то поодаль от своих мучителей либо он приходит позже всех по самому звонку. Но это только начало. Впереди еще весь день…
Вот очередной урок, допустим даже ребенку повезло и на перемене его пока не сильно трогали. Вот тебя вызвали к доске, ты вышел под взгляды одноклассников к доске смотря строго перед собой, как-то ответил. Вернулся и не можешь найти свой конспект, а на перемене обнаружил его в мусорке или в питьевом фонтанчике. Это класс так разминается перед настоящей травлей.
Любимая игра настроенной на травлю группы — это не унижать свою жертву самим, это им просто наскучило еще на первой стадии, а заставлять своего одноклассника самоунижаться.
Отбирают личную вещь и бросают в мусорку из которой её теперь НУЖНО доставать. Не доставать не вариант и только голыми руками.
Или на школьном празднике ученик приходит в актовый зал, садится на свое место на скамейку или стул, и несколько учеников с каждой стороны встают и демонстративно отсаживаются.
Так ведет себя коллектив подхвативший вирус деструкции.
Любой коллектив образуется для того, чтобы всем было проще. Это пошло еще с самого начала, когда люди стали образовывать первые общины. Вместе проще охотится на мамонта, вместе проще собирать урожай, все заботятся друг о друге.
В группе же, которая настроилась на саморазрушение все наоборот не проще никому. Есть жертва, которая пострадала от группы в первую очередь. Есть мучители, которые приобретают антисоциальный рефлекс и есть очевидцы.
Очевидцы — это пассивные пострадавшие. Их роль одна из самых неочевидных и от того сложных. Очевидца никто не трогает, но от этого не легче, такой ребенок находится в ситуации, где нет гарантии, что он однажды не займет место жертвы. Он не может с кем-то обсудить ситуацию в классе так как невербально запуган.
Нужно еще упомянуть, что группа это лишенный индивидуальности единый организм. У него у такого организма есть общая программа недоступная отдельному члену группы, но проецируемая на группе целиком. Это как изображение на вашем мониторе. Каждый пиксел светится отдельно, но картинка живет на них на всех. Можно «выбить» отдельные пикселы, но общая картина не изменится. Можно убрать из класса и жертву и самых активных обидчиков разведя их по разным школам, но через неделю роли в группе перераспределятся. Появятся новая жертва и новые агрессоры. Так как дело не в отдельных пикселах, а в общей картине. Матрица группы настроена на травлю, и она будет её проецировать.
Что делать?
Если вы видите, что все на одного, что происходит унижение человека. В эту ситуацию необходимо вмешаться. Безусловно! Никаких «но» и «если» ситуация требует вмешательства. Именно Вашего и не потом, а сейчас. Унижение одного человека превосходящей группой лиц недопустимо.
Как вмешаться?
В первую очередь не нужно молчать. Это первый шаг, один из многих, но практически самый важный. Объясните своим ученикам, поговорите со своим ребенком о ситуации в классе, коллективе.
Многие дети, являясь свидетелями травли, не понимают, что делать. Не знают, как вмешаться, замечу, что многие взрослые тоже. Ответ на самом деле очевиден и лежит на поверхности. Когда не знаешь, что делать привлекай третью сторону.
Ребенок зачастую боится пойти к взрослым за советом. Доносить не хорошо, стукачей не любят и тд и тп. Это многогранный вопрос как стереотипов, так и недоверия в связке ребенок-взрослый.
Необходимо чтобы ребенок знал, что в подобных ситуациях за ним всегда остается право остаться инкогнито. Необходимо чтобы ребенок знал, что если он попросит никак не упоминать его при решении этой ситуации, то взрослые пойдут на встречу.
Можно прийти, например к родителям если в школе между учениками и педагогами, психологом и специалистом по воспитательной работе не установлена необходимая квота доверия. В любом случае взрослые разберутся.
Подобные проблемы решаются проще если школа поддерживает политику, где у учеников, родителей и педагогов есть общие события внутри жизни школы. Праздники, утренники, субботники — любое неформальное взаимодействие, в котором стираются границы недоверия и недопонимания. Ведь если ребенок вынужден что-то держать в себе это значит, что между ним и тем, к кому он хотел бы пойти за помощью слишком большая социальная и психологическая дистанция.