В прошлом общественные устои подрывались словами и книгами, но Маркузе был уверен, что секс и наркотики – оружие куда более действенное. В книге «Эрос и цивилизация» он выдвинул знаменитый «принцип удовольствия». Отринь прежний порядок и прежнюю культуру, предложил Маркузе (так называемое «великое отрицание») – и тогда мы сможем создать мир «полиморфной перверсии».Когда в кампусы хлынули миллионы бэби-буммеров, час Маркузе настал. Студенты буквально проглатывали его книги, сам он превратился в культовую фигуру. Во время парижского восстания 1968 года студенты несли транспаранты с надписью: «Маркс, Мао и Маркузе».
«Занимайся любовью, а не войной»- этот лозунг выдвинул именно Маркузе. В «Одномерном человеке» он защищает образовательную диктатуру. В «Угнетающей толерантности» призывает к «либеральной терпимости», которая означает «нетерпимость к правым движениям и терпимость к движениям левым».Начитавшись Маркузе, студенты шестидесятых освистывали апологетов американского военного присутствия во Вьетнаме и приветствовали радикалов с вьетконговскими флагами. В некоторых кампусах даже тех, чьи руки по локоть в крови, встречали радушнее, нежели консерваторов. Двойной стандарт, против которого выступали правые и который призывал карать правых за грехи, простительные левым, стал, по сути, зримым воплощением «угнетающей толерантности». Маркузе не скрывал своих истинных целей; так, в «Плотоядном обществе» он писал:
«Можно и нужно говорить о культурной революции, поскольку протест направлен против культурного истеблишмента в целом… Это очевидно и не требует доказательств. Традиционное представление о революции и традиционная революционная стратегия остались в прошлом. Они устарели… Мы должны совершить размонтирование существующей системы».
Под «размонтированием» разумелось уничтожение знакомой нам Америки, не больше и не меньше. Подобно Грамши, Маркузе «перерос» Маркса. Прежнее представление о пролетариате, восстающем против капитализма, было отброшено за ненадобностью. Герберт Маркузе и его присные собирались покончить с прогнившей западной цивилизацией, захватив ее культурные институты и превратив последние в бастионы культурной революции. Роджер Кимболл, редактор журнала «Нью Крайтирион»,писал:
«В контексте западных обществ марш против истеблишмента означает – в терминологии Герберта Маркузе – «подрывную деятельность на своих рабочих местах». Именно этими средствами – не открытым противодействием, но конспирацией и подрывной деятельностью – должны восторжествовать и воплотиться контркультурные грезы радикалов вроде Маркузе».
Для новых марксистов не было цели важнее, чем уничтожение института семьи, которую они рассматривали как типичный пример диктатуры и как инкубатор шовинизма и социальной несправедливости.
Впрочем, враждебность к институту семьи не была для марксизма абсолютно новой. Еще Маркс в «Немецкой идеологии» писал, что при патриархальном укладе мужчины воспринимали женщин и детей как свою собственность. В «Происхождении семьи, частной собственности и государства» Энгельс высказал типично феминистскую точку зрения: патриархальная семья испокон веку вела к дискриминации женщин. Эрих Фромм утверждал, что различия между полами не заложены в человеческой природе, они суть фикция, свойственная западной культуре. Между прочим, Фромма считают отцом современного феминизма. Для Вильгельма Райха «авторитарная семья есть авторитарное государство в миниатюре… Семейный империализм воспроизводит себя в империализме государственном». Для Адорно патриархальная семья – колыбель фашизма.
Дабы «обезглавить» патриархальную семью, то есть лишить отца семейства его главенствующей роли, Франкфуртская школа предложила ввести матриархат – когда главой семьи является женщина, а также выдвинула «андрогинную теорию», по которой положение мужчины и женщины в семье основывается на принципе взаимозаменяемости. Женский бокс, женщины-солдаты, женщины-раввины и женщины-епископы, Бог-женщина. «Солдат Джейн» с Деми Мур, Сигурни Уивер, утешающая перепуганного десантника в «Чужих», все прочие фильмы и шоу, изображающие женщин сильными и агрессивными, а мужчин – слабыми и уязвимыми,- все это доказывает успех теорий Франкфуртской школы и свидетельствует о победе спровоцированной ею очередной феминистской революции.
Подобно Лукачу, Вильгельм Райх верил, что традиционную семью можно уничтожить через раннее сексуальное образование и революционную сексуальную политику. Введение в американских школах курса сексуального воспитания – прямой результат деятельности Лукача, Райха и Франкфуртской школы.
Рассуждая о смерти Запада, мы должны рассматривать Франкфуртскую школу как главного обвиняемого в этом преступлении. Пропагандистские нападки на традиционную семью со временем привели к фактическому отмиранию этого общественного института. Традиционные семьи сегодня в США составляют не более четверти от общего числа проживающих вместе людей. А освобождение женщин от традиционных ролей жены и хозяйки, освобождение, за которое ратовали уже в начальных классах школы, привело к деградации этих ролей, этих типов поведения в американском обществе.
Миллионы западных женщин ныне разделяют враждебность феминисток по отношению к браку и материнству. Миллионы приняли феминистскую теорию и не собираются ни выходить замуж, ни рожать детей. Следование маркузианскому «принципу удовольствия» и прочим идеалам сексуальной революции означает полное пренебрежение браком. Как показывают уровень разводов и уровень рождаемости, даже заключенные браки ныне менее стабильны и менее «плодородны», нежели прежде. В вымирающих европейских нациях, даже в тех странах, где сильны католические традиции, , почти все женщины пользуются противозачаточными средствами. Контрацепция, стерилизация, аборт, эвтаназия – вот те четыре всадника, предвестники «апокалипсиса культуры», против которых выступит Господь в I: канун Страшного суда. Пилюли и презервативы стали серпом и молотом культурной революции.
В 1950-х годах Хрущев грозил похоронить Америку – однако мы выстояли и сами его похоронили. Но, если западный человек не найдет способа остановить падение уровня рождаемости, культурный марксизм преуспеет там, где потерпел неудачу марксизм советский. В отчете 1998 года о депопуляции Европы Папский совет семьи увязывает в единое целое культурный пессимизм и снижение рождаемости:
«Возвращение к прежней высокой рождаемости в тех странах, где сегодня она падает, возможно лишь при условии «перемены настроения», при переходе от «общенародного пессимизма» к такому состоянию сознания, которое было характерно для эпохи бэби-бума, то есть в годы восстановления общества после Второй Мировой войны».
Пока в Старом Свете не наблюдается и намека на подобную «перемену настроения». И в том опять-таки заслуга теоретиков Франкфуртской школы, работы которых подорвали уважение к семье и способствовали распространению культурного пессимизма.
Таким образом, горстка марксистов-ревизионистов сумела «исказить» американскую культуру и содействовала началу деконструкции нашего общества. На могиле архитектора Кристофера Рена написано: «Lесtоr, si monumenta requires, сirсumsрiсе». То же самое можно сказать и о Лукаче, Грамши, Адорно и Маркузе – тех четверых, кто организовал культурную революцию.
За треть столетия, в течение которой контркультура стала доминирующей культурой, а доминирующая, по выражению Гертруды Химмельфарб, превратилась в «диссидентскую культуру», Америка превратилась в идеологизированное государство, в «мягкую тиранию», насаждающую принципы новой ортодоксии не через армию и полицию, а через инквизиторов от масс-культуры.