Вот теперь можно точно сказать, что пандемия отступила и карантин реально закончился. Пора снова сажать людей. Пора перестать играть в заботу о гражданах и указать им их настоящее место. Эти два месяца «повышенной готовности» были как тренировка, чтобы каждый мог почувствовать себя под домашним арестом. Побыть виноватым без вины. Можете спорить, был ли у нас цифровой концлагерь, но полицейское государство было, есть и будет.
Сейчас вообще нет никакого смысла рассуждать о правовых аспектах ареста Виктора Немытова, Ильи Азара, задержания Сергея Смирнова, Тани Фельгенгауэр, Саши Плющева, Виктории Ивлевой. Какие правовые аспекты могут в быть в стране, где права нет? Где презираются все законы, начиная с Конституции, изнасилование которой должно превратиться в национальный праздник! О чем мы говорим, если полиция или Росгвардия отличаются от бандитов только тем, что носят форму и получают зарплату от государства? Про что здесь рассуждать, если суды – это последнее место, где надо искать справедливость? Эти люди в нашей стране охраняют не вас, а только самих себя и защищают не закон, а свое право вертеть этим законом как угодно.
Началось с Владимира Воронцова. Которого не в чем было обвинить, и обвинили в порнографии. Известный прием. Порядочных людей в России постоянно выставляют педофилами или развратниками. Потом были Немытов и Азар. Помните, как Азара забирали под вечер из дома в одних тапках, а в незапертой квартире оставался его маленький ребенок? Теперь полицаи пробили другое дно, влепив ему за абсолютно легальный пикет 15 суток даже без доставления в суд. А потом решили брать просто всех, кто придет на Петровку. Потому что для полиции – это дело чести. Чести, которой у полиции давно никакой нет.
Можно приравнять пикет к митингу. Можно задерживать людей за нарушение самоизоляции, которая вообще действует на основании неизвестно чего. Можно посадить в обезьянник за нарушение графика прогулок или за слишком прозрачные перчатки и маску не того цвета. Можно признать ребят сторонниками Билла Гейтса или провайдерами 5G. В этом и суть нашей жизни, что вам нельзя ничего, а с вами можно сделать всё. Просто за два месяца отсидки мы об этом подзабыли, закупая перчатки и маски, и оформляя пропуска на все случаи жизни. Теперь же нам просто напомнили, что за окном нас ждет совсем не свобода и воздух там только кажется свежим.
Я пишу и говорю всё это в тот момент, когда мои друзья незаконно задержаны людьми, которые и мизинца их не стоят. И мое главное желание сейчас увидеть их и обнять. И последнее, о чем я буду в этот момент думать – это социальная дистанции.