Ларс фон Триер и его очередной смутьянский фильм довел критиков до инсульта, а зрителей до экстаза. Отношение к Триеру у всех разное, поэтому картина не пробилась в массовый прокат.
Внешний сюжет фильма рассказывает о тяжелой драме в судьбе Джо – сексуально зависимой девушки. Она решается поведать свою историю первому попавшемуся «интеллектуалу» Селигману, разделив ее на главы. Отмечу, что деление фильма на явные части является почерком эпатажного режиссера. Подробно говорить про сюжет нет смысла, каждый может увидеть картину своими глазами: Джо проходит все этапы сексуального развития со своими трудностями, от юной нимфы, до зрелой женщины.
Первая половина критиков считает, что Ларс фон Триер хотел показать всю суть женщины, ее душу, сексуальное начало, разобраться в ее мыслях, так как в «Антихристе» он не смог этого сделать. Вторая половина думает, что Ларс фон Триер воспел собственную «гениальную иронию» над политикой, жизнью, смертью, семьей, любовью и искусством.
Думаю, что сюжет нимфоманки имеет два плана: первый план – внешний сюжет, и второй план – внутренний сюжет, подтекст фильма.
Разберемся со вторым. Как я говорила ранее, в другой статье, Ларс придерживается концепции метамодернизма в искусстве, и его основные приемы это: конструкция и деконструкция, искренность и ирония, низость и величие. В первой части «Нимфоманки» автор рисует образ разносторонней женщины и показывает нам искренность восприятия любви. Во второй части, автор разрушает построенную им концепцию, показывая падшую женщину, которая лишается своей сексуальности и становится отвратительна даже сама себе.
Кроме того, Триер издевательски очерняет любовь, о чем говорят последние сцены фильма. При чем, это никак не связано с внешним сюжетом: Джо заботилась о преемнице, а потеряв ее, из-за первой любви, решила покончить с этим. У девочки не было никаких мотивов причинять боль Джо. Режиссер, тем самым, наплевав на сюжет и зрителя, иронизирует над принципом фильма, который каждый зритель уже выстроил у себя в голове.
У Триера хватает иронии и в самом подтексте, например, в фрагменте, когда Селигман рассуждает о том, что люди делятся на два типа: те, кто стригут ногти сначала на левой руке, и те, кто на правой. Левые более беззаботные и легкомысленные. Не трудно догадаться, что речь идет о политических взглядах. Хватает и более очевидных отсылок в неожиданные и не подходящие моменты: рассказ про большевиков и десертные вилки, западную и восточную церкви, произведения мировой литературы («Падение дома Ашеров», «Кентерберийские рассказы», «Декамерон», «1001 ночь»).
Таким образом, Ларс фон Триер делает два кино в одном: массовое и элитарное. Для массового зрителя сняты безупречные откровенные сцены, для элитарного добавлены отсылки к политике, искусству и ценностях души. Но два сюжетных плана не говорят о гениальности режиссера, а лишь о его ироничной, провокаторской натуре. Если у фильма есть подтекст, то он вписывается в определенную систему. В «Нимфоманке» второй план лишь высмеивает и деконструирует первый.
Пошлый ли получился фильм? Безусловно, ведь для его съемки приглашали порно-актеров. Но с пошлостью хорошо играет интеллектуальный контраст, хотя и не несет в себе ценности.