Тема домашнего насилия, вновь вспыхнувшая после неосторожного высказывания телеведущей Регины Тодоренко об ответственности жертв за произошедшее с ними, не утихает уже три недели. Это далеко не первый подобный дискурс: в свое время акции меtoo, янебоюсьсказать, notokay прошлись цунами по социальным сетям, подняв трагические истории тысяч женщин. Прецедент Тодоренко показал, что тема бытового насилия по-прежнему остается белым пятном как в правовом поле, так и в сознании масс, а жертвы насилия остаются белыми воронами посреди толпы белых пальто. Разбираем, что происходит с психикой и поведением жертвы насилия и почему она не виновата.
Домашнее, или партнерское насилие - это система человеческих отношений, в ходе которых один человек стремится доминировать над другим, полностью подчиняя его личность своей власти и контролю. Основные виды насилия: физическое, сексуальное, психологическое и экономическое. Как правило, паттерн насильственных отношений состоит из трех зацикленных фаз: нарастание напряжения, акт насилия и примирение. Среди предпосылок для возникновения насилия выделяют патриархат, бедность, алкогольное и наркотическое опьянение, а также ранее пережитый опыт насилия.
Столкнувшись с травмирующим опытом, психика индивида в качестве адаптационного механизма может выбрать как абьюзивный, так и жертвенный сценарий поведения. Это обуславливается реакцией древнего, «рептильного» мозга человека на шоковые ситуации и выражается в трех действиях: всем известные «бей, беги, замри». Абьюзер выбирает нападение, а жертва «замирает»: мозг отключает эмоциональную восприимчивость, чтобы психика не разрушилась от болезненных переживаний. Утрачивается логика и анализ, включается режим выживания, из-за беспомощности у жертвы может развиться посттравматическое стрессовое расстройство.
Впоследствии, чтобы справиться с разрушительным негативным опытом, полученным от насилия, психика включает адаптационные механизмы. Один из них - чувство вины как альтернатива беспомощности. Вина создает иллюзию контроля над ситуацией через принятие ответственности за совершенное над собой насилие. Жертва полагает, что может влиять на ход событий и не будет подвергаться насилию, если станет самосовершенствоваться. В реальности, жертва не несет ответственности за насилие и никогда не виновата, потому что решение совершить насилие принимает только насильник. В российской практике эта догма часто ставится под сомнение общественным большинством, обвиняющем жертву в виктимном поведении (victim blaming), что только усугубляет ее чувство вины, стыда и беспомощности.
Еще один адаптационный механизм - оправдание поведения абьюзера, так называемый «стокгольмский синдром». Жертва начинает сочувствовать, симпатизировать своему насильнику, занимает его сторону, заражается его идеями. Возникают созависимые отношения.
Также жертва может находиться во власти страха потери партнера. Он родом из детства, когда потеря привязанности с заботящийся взрослым означает для ребенка прямую угрозу выживанию. Страх подпитывается тем, что у жертвы, как правило, заниженная самооценка, сильно развит внутренний критик, нестабильное финансовое положение, утрачены социальные связи, и прочими факторами.
Под давлением обстоятельств жертва редко когда способна самостоятельно и своевременно выбраться из сложившейся ситуации. Это долгий и непростой путь, который начинается с квалифицированной помощи, отлаженной работы кризисных центров и социальных институтов, а также поддержки и понимания со стороны общества.