Найти в Дзене
Эрик Трускинов

ВАВИЛОНСКОЕ СТОЛПОТВОРЕНИЕ КАК ПЕРВЫЙ ШАГ К ИСТОРИИ НАРОДОВ

ВАВИЛОНСКОЕ СТОЛПОТВОРЕНИЕ КАК ПЕРВЫЙ ШАГ К ИСТОРИИ НАРОДОВ От генеалогии потомков Ноя и его сыновей пора перейти к их языкознанию, и тут главным лингвистом выступает опять Господь Бог. Как выясняется, новая генерация людей и после всемирного потопа не угомонилась, затеяла строительство первого города на земле Вавилона и вавилонской башни до самых небес. «И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот один народ, и один у всех язык, и вот, что начали они делать». И придумал Он, как покарать их за неумеренное тщеславие и рвение к небу, сфере, подвластной только Богу. «И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город, посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле». В итоге люди перестали понимать друг друга, стали объясняться на разных языках и наречиях. Явилось ли это наказанием или благом для человечества вопрос не простой, т.к. с этих пор н

ВАВИЛОНСКОЕ СТОЛПОТВОРЕНИЕ КАК ПЕРВЫЙ ШАГ К ИСТОРИИ НАРОДОВ

От генеалогии потомков Ноя и его сыновей пора перейти к их языкознанию, и тут главным лингвистом выступает опять Господь Бог. Как выясняется, новая генерация людей и после всемирного потопа не угомонилась, затеяла строительство первого города на земле Вавилона и вавилонской башни до самых небес. «И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот один народ, и один у всех язык, и вот, что начали они делать». И придумал Он, как покарать их за неумеренное тщеславие и рвение к небу, сфере, подвластной только Богу. «И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город, посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле». В итоге люди перестали понимать друг друга, стали объясняться на разных языках и наречиях. Явилось ли это наказанием или благом для человечества вопрос не простой, т.к. с этих пор начинаются всякие мировые безобразия, языковое отчуждение, распри, войны, борьба за территории, а с другой стороны возникает культурное и языковое разнообразие народов мира, без которого мир был бы духовно беден и этнически безлик. Еще один этап доисторического бытия человечества завершен. Далее в Библии уже начинается исторически обозримый его этап, правда в достаточно ограниченном по времени и пространству, но чрезвычайно важном очаге мировой культуры и цивилизации. Условно, географически его можно назвать средиземноморским очагом, где возникла идея монотеизма, единого Бога, откуда пошли основные мировые религии, духовные прозрения и научные открытия.

Между тем история с Вавилонской башней имеет свое продолжение уже в нашу эпоху, порой не слишком оптимистическое, даже трагическое. Достаточно вспомнить судьбу двух небоскребов в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. В отличие от древнего вавилонского столпотворения нынешний цивилизационный «штурм» неба и космоса не выглядит таким же безумным, скорее наоборот. По крайней мере, он уже не разделяет людей по крови и языкам, не отдаляет, а объединяет народы через заоблачные средства телекоммуникаций, спутниковой связи, а теперь интернета. И все же есть в этих циклопических зданиях-конструкциях что-то античеловеческое, давяще и подавляющее людей. Недаром было столько протестов против возведения газпромовской башни на Охте в Питере. В Москве был в свое время проект строительства вавилоноподобной языческой башни – Дворца Советов с исполинским монументом – идолом вождя на вершине здания, так и не осуществленный. Возведение его мыслилось на месте взорванного собора Христа-Спасителя, воздвигнутого на народные средства в память спасения России от французов и пришлых с ними «языков» в Отечественной войне 1812 года. Постройка его не состоялась, а собор вновь воскрес на прежнем «мокром» месте купания москвичей. Вознесся над бывшим водным бассейном, устроенным на месте храма. Наверное, есть в этом какой-то высший Божий промысл, какими бы личными человеческими амбициями московского градоначальника не объяснялось его воссоздание.