Эта история произошла со мной несколько лет назад, а недавно напомнила о себе, всколыхнув в памяти жуткие воспоминания...
Однажды, я поехал в отпуск к родственникам в дальнюю деревню, она была в плачевном состоянии, довольно заброшена, но люди в ней ещё оставались. Кое где виднелись заколоченные дома и заросшие бурьяном дворы... но в тот год, я решил приехать сюда подальше от всего мира и суеты.
Мой отдых проходил довольно хорошо, да и что может быть плохого в деревенской жизни? С утра шёл на речку, плавал или рыбачил, пил молоко, спал до обеда, беседовал с жителями, смеялся их нехитрым шуткам.
Но однажды я задержался на речке, погода была превосходная, жарило солнце, и я невзначай задремал. Проснулся, когда уже темнело, длинные тени от деревьев стали почти не видны, в сумерках я еле различал тропинку, по которой шёл.
Поворот, ещё поворот, за пригорком деревня!!! Я перевёл дух, стараясь различить огоньки домов, школы и клуба, в котором сегодня были танцы...
Но то, что я увидел, повергло меня в шок! Вместо добрых, жёлтых и таких манящих огоньков, на меня смотрели старые покосившиеся кресты, заброшенные могилы, поросшие бурьяном, провалившиеся надгробья!
Дорога вывела меня на старое кладбище. В небе уже начала подниматься луна, её тусклый, воспалённый глаз, злобно смотрел на меня сквозь тучи...
Насколько я знал, старое кладбище пользовалось у местных дурной репутацией. Обычно словоохотливые и смешливые, они старались избегать разговоров о нём, а если и говорили, то как то нехотя, с осторожностью, цедя слова сквозь зубы.
Только однажды, напившийся в стельку, вечно шубутной и неугомонный старичок Пантелеич, обмолвился: "Ты, Лексей, туда лучше не ходи... и ... и никого не приводи...", - потом странно хихикнул, и посмотрел на меня неожиданно серьёзно, с каким то застывшим испугом в глазах.
Стоя на пригорке, и смотря вниз, я понял, почему люди, так боялись этого места...
Внизу в надвигающейся тьме, виднелись могильные холмики, почти все без крестов, сгнившие от времени, они валялись повсюду, как будто разбросанные ураганом. Часть могил была как будто разрыта, то ли людьми, то ли дикими животными, а вросшие в могилы то тут, то там деревья, поднимали из земли на своих корнях, белые человеческие кости.
Даже днем это зрелище было бы пугающе-отвратительным, а в сгущающихся сумерках и подавно...
Я развернулся, чтобы уйти... когда, сзади, из самой темноты старого погоста, послышался шорох и тихое завывание.
Сердце в груди замерло, по спине пробежал противный холодок, а в животе запульсировал комок пронизывающего страха.
"Собака..", - подумал я, медленно оборачиваясь и напряженно вглядываясь в подступающую со всех сторон тьму.
То что издавало пугающие звуки, я разглядел возле одной из многочисленных могил. Это было что то тёмное, но не крупное на вид.
- Эй! - крикнул я. - Кто здесь?
Копошение сразу прекратилось, в наступающей тьме, я еле различил, как темное пятно, выпрямляясь, принимает форму невысокой человеческой фигуры, которая плавно, будто паря над землёй, двинулась в мою сторону.
Фигура мне показалась женской, я замер в ожидании. Любопытство и страх вели во мне отчаянную борьбу!!!
Я понял, что не ошибся, когда она подошла. Передо мной стояла сухонькая на вид старушонка в чёрном балахоне и платке, из под которого выбивалась седая, отливавшая серебром в тусклом свете луны, прядь волос. Лицо, изрытое глубокими, как борозды морщинами, было маленьким, губ почти не видно, бесцветные, видавшие всё в этом мире глаза, смотрели на меня в упор.
И я как будто оцепенел от этого взгляда: без всякого желания и в то же время с одержимой жадностью, продолжая вглядываться в пустоту и вселенский холод этих необычных глаз.
Какая то безысходность вдруг охватила меня, и я вздрогнул от неожиданности, когда старушка заговорила. Голос её был подобен шелесту листвы или шепоту, какой то тусклый, без эмоций, но при этом достаточно чёткий, чтобы я слышал каждое сказанное ею слово.
- Не мог бы ты меня, милок, проводить? Я на могиле сына задержалась. Ты же в Тимофеевке живешь? Никифора знаешь? Так вот, я его жена...
Я припоминал Никифора, это был богатырского вида крепкий старик-кузнец, даже сейчас он без особого труда, мог орудовать огромным молотом.
Старушка мне совсем не нравилась, но... Как я могу отказать в просьбе о помощи? Что подумают обо мне в деревне? Эти вопросы вихрем пронеслись у меня в голове, и под их напором, я сдался.
- Хорошо, - сказал я, - пойдёмте...